Не мир принес
Шрифт:
Он не договорил, на полуслове резко взмахнул дубинкой, и снова взметнувшаяся было лапа с отвратительным хрустом сломалась пополам и повисла на коже. Майор уже не разговаривал, в бешеном темпе он колотил по извивающемуся телу дубинкой, по голове, по спине, по бокам, в грудь, по обеим ногам, и по целой, и но сломанной… Все произошло как-то быстро, вот только что зверь еще стоял на лапах, скалил зубы, а теперь он извивался на бетонном полу, тщетно стараясь увернуться от разящих ударов.
— Стой, бля! Хватит, начальник! Я скажу! — раздался истошный крик, сорвавший на
Инструктор словно и не слышал этих воплей, в его кулаке блеснули наручники, и он ими, как кастетом, продолжал мучить воющее тело. Остановился он, лишь когда зверь утробно захрипел и шумно обмочился. Да он не только обмочился, из клетки дыхнуло зловонно, майор выпрямился и зажал нос.
— Фу, падаль, ну говори, — и майор скинул намордник на пол…
— Ты мне ногу сломал, сволочь, — проскулил-простонал Середенко.
— Сейчас вторую сломаю, говори…
— На бройлерной фабрике они, за складом запчастей, там лаз в нору под соломой…
— Давно бы так. — Инструктор бросил дубинку на пол, утер пот и подошел к железной двери. — Ну что стоите? Может быть, кто-нибудь мне дверь откроет?
Васинцов только что заметил, что стоит столбом, вцепившись пальцами в плечо Дзюбы. Тот не обижался, тот так же крепко вцепился в запястье Корича. Лицо прапорщика изменилось неузнаваемо, побледнело и словно заострилось, из уголка рта капала густая белая слюна. Васинцов оставил в покое плечо ни в чем не виноватого Дзюбы, подошел к стене и нажал на клавишу. В замке двери щелкнуло, она открылась, майор вышел и снова утер пот.
— Ну как, всем все ясно? — спросил он громко.
На этот раз единодушного вопля «Так точно» не последовало. Только Гулин неожиданно тонким голосом спросил:
— А это обязательно было так вот, уже лежачего?.. — Тут же он хмыкнул, потом еще раз, за ним засмеялись остальные, потом заржали, громко, от души, до слез в глазах. Удивленный инструктор обернулся и тоже засмеялся. В углу клетки бывший рэкетир Середенко, заросший рыжей шерстью чуть ли не до глазниц, подвывая и рыча, грыз короткую резиновую дубинку, которой его только что от души отдубасили.
— Все, пропало орудие труда, — утирая слезы с единственного глаза, сказал инструктор. — А оно казенное, теперь точно вычтут из зарплаты.
Карина в бессовестных полупрозрачных трусиках, в таком же неприличном халатике, не скрывавшем ее прелестей, выскочила в коридор и чмокнула Васинцова в щечку.
— Фу, противный, — сморщилась она, унюхав запах пенного, исходящий от сожителя. — Опять пива надулся? Ой, ребята, — удивленно ойкнула она, увидев раскрасневшиеся морды Вазгяна, Корича, Дзюбы и Юдина, нерешительно топтавшихся на лестничной клетке, — могли бы предупредить, что ли? Ну что вы стоите в коридоре, проходите.
— Ты бы сиськи свои прикрыла хоть для приличия, шалава, ребят моих развратишь, — укоризненно сказал Васинцов, снимая куртку и вешая ее на гвоздик (путной мебелью они до сих пор не обзавелись и вместо вешалки Васинцов повесил в коридор доску с вбитыми гвоздиками).
— Их развратишь, — хохотнула
— На стол собери чего-нибудь, интересная ты наша, — крикнул Васинцов. — Мужики, руки будете мыть, красный кран — холодная, у нас все не как у людей.
Они устроились на кухне, и пока Карина мудрила у плиты, разлили по первой под пупырчатые болгарские огурчики из банки с яркой наклейкой. Братья славяне опомнились и снова погнали на союзный рынок свои разносолы. То-то! А то хотели бюргеров огурцами удивить. Не очень-то бюргеры свои «евро» за пупырчатых выкладывают, так что берите уж рубли, пока предлагают.
— За что будем пить, командир? — спросил Юдин, поднимая рюмку.
— Я предлагаю за первый «тест-контроль», — нарушил субординацию Дзюба, — и за «хорошиста» Юдина.
— Присоединяюсь, — задумчиво сказал Васинцов.
— Ну и дураки, — сказал Вазгян, — особенно ты, хохол бескультурный. В этом доме можно пить только за женскую красоту и за ее лучшее воплощение в лице нашей обворожительной Карины. Вот клянусь, не был бы, Васинцов, ты моим командиром — отбил бы на хрен! Только куда нам, младшему офицерскому составу, с командирами тягаться. Вот выбьюсь в генералы…
Карина, обрядившаяся в джинсы и милый пушистый свитерок, оторвалась от сковородки и мило улыбнулась мужикам.
— Учись, Генка, вот как надо красоту ценить!
— А я ценю! — уверенно заявил Васинцов. — А ты, армянская рожа, как отбивать соберешься, так хрен свой пожалей, отрэжю, нэ посмотрю на лампасы, — по-кавказски пообещал Васинцов и опрокинул водку в себя. Жидкость разлилась по жилам горячими ручейками, а организм благодарно намекнул, что все-таки пиво в марте в средней полосе России, да еще в неотапливаемом павильоне — далеко не лучший вариант. «Надуваться пивом» они пошли не сговариваясь, всем отрядом. Зашли в первую попавшуюся пивнушку. Там за столиком им встретился забавный парень, интеллигентного вида коротко стриженный молодой человек в очках стоял над раскрытой тетрадью, внимательно оглядывал посетителей и иногда подходил к кому-нибудь. Что-то коротко сказав и положив конверт на стойку, возвращался к своей тетради. Оказалось, очень талантливый карманник, только вчера освободился. На зоне написал какую-то компьютерную программу, по Интернету ее продал, и вот теперь возвращает завсегдатаям пивнушки когда-то украденное. Знать, хорошо парня на зоне торкнуло…
Пиво горчило, но они не обратили особо внимания. Им было что обсудить: никто насильно в клетку к зверю не посылает, но смогут ли они сделать то же, что тот чертов майор, и главное, хотят ли. Юдин первым вызвался войти в клетку, он особо не церемонился, мощным ударом своротил зверюге челюсть, заковал его в наручники, нацепил на оскаленную пасть намордник. Инструктор покачал головой и поставил ему «хорошо».
Голубцы подоспели, когда первый пузырь они уже прикончили. Карина с удивлением посмотрела на опустевшую емкость, отправленную под стол, глянула в глаза «грифам» и забеспокоилась: