Не мир принес

Манов Юрий

— Вы с ночевкой? Жаль, а то я выспаться хотел. Неделю не досыпаю, как те появились. И откуда они здесь, падлы? Трех овец задрали, подсвинка уволокли, самогон сперли, сволочи! Но не на того напали. Я их, сукиных сынов, в расход, я их к стенке, как духов. Эх, пулемет бы мне или хотя бы броневик…

Этот фермер вообще оказался мужиком со странностями, сначала он чуть было не положил с карабина разведчиков, потом прыгнул в кабину мини-трактора и куда-то умчался, но через полчаса вернулся и вступил в переговоры. Причем убедить его, что к нему пожаловали не звери, а федеральный спецназ, стоило больших трудов. И о произошедшем здесь он говорил крайне путано. Более или менее

понятно о вторжении на ферму зверей рассказала хозяйка — красивая русская женщина с пышными формами. Неделю назад в ближайшем перелеске была замечена стая волков, хозяин тут же съездил в деревню, там проживали три знакомых браконьера, но обнаружил деревню совершенно покинутой. Тогда он вооружил семью (Люська и Манька — дочки ихние, а Мишка — сынок) и всю ночь палил из окон, кажется, даже попал. А на следующий вечер, как раз на закате к дому подошли какие-то люди, только на людей мало похожие — уж больно заросшие. Так вот, они подошли к самому дому и потребовали «мяса, самогону и девок». Ну, они их и угостили со всех стволов. После этого незваные гости исчезли, но следующей ночью взломали кладовку, сперли две четверти первача, а со двора пропало три овцы и подсвинок. Что в городе творится, они не знают, что дальше делать — тоже. Электричества нет, соляры для генератора на день, газ кончается…

— Но держаться будем до конца! Мишка, жри и заступай на боевое дежурство! Врагов безжалостно уничтожать! — стукнул кулаком по столу фермер. Тут же он пропустил еще стаканчик и снова уронил курчавую голову на стол. Михаил, десятилетний пацан в школьной курточке и кедах, аккуратно вытер губы салфеткой, прихватил «Сайгу», коробку патронов и встал.

— Посиди, Мишань, посиди, неча тебе на чердаке торчать, пока светло, они не появятся, — остановила его хозяйка.

— Мам, а можно, пока генератор работает, я в «Денди» поиграю? — спросил Михаил.

— Давай, пока отец спит…

Васинцов взял с блюда жареную курицу, полбуханки хлеба, банку тушенки, пару огурцов, подошел к окну и коротко свистнул. Крушилин тут же откликнулся и спрыгнул с крыши амбара.

— Держи, это вам на двоих, — сказал майор, бросая еду в окно. Сержант ловко поймал курицу, появившаяся тут же Герда глянула на Васинцова и благодарственно тявкнула.

— Так, бойцы, час на сон и выдвигаемся, — скомандовал он.

«Грифы» след в след двинулись по тропинке, замыкал группу Корич. У ворот усадьбы он оглянулся напоследок и заметил двух сестричек на крыльце дома. Они тут же заулыбались и замахали ему руками. Корич подумал, вернулся к крыльцу, протянул Люське прибор ночного видения и смущенно сказал:

— Вы это… не болтайте уж особо насчет… ну сами знаете…

— Да ладно, че уж там, жаль закончить не дали, — хмыкнула Люська.

— Выдрать бы вас, — устало сказал Корич.

— Ну выдери, выдери нас, — хором сказали наглые девки и разом задрали юбки. Нижнего белья под ними не наблюдалось.

— Фу, бесстыдницы!..

Глава 10

КОШМАР НА УЛИЦЕ ЛЕНИНА

— Что ты там говорил насчет «Сталкера»? — спросил Васинцов, рассматривая городок в полевой бинокль.

— В каком смысле? — удивился Кайметов.

— А в таком, глянь-ка, — сказал он и предал связисту бинокль.

Городок на самом деле выглядел вымершим, полностью вымершим. Ни одного человека на улицах, лишь около памятника Ленину, покрытому бронзянкой, валялось в живописной позе тело. По всей видимости — пьяное. У магазина с вывеской «Хозтовары» прямо в луже стоял большой белый рояль

с открытой крышкой, о его ножку с видимым удовольствием чесалась упитанная свинюха. Из разбитой витрины под вывеской «Галантерея» на втором этаже свешивались какие-то вылинявшие под дождем красные полотнища. Порой под порывами ветра они начинали трепыхаться, делая здание похожим на бриг под алыми парусами, не хватало лишь капитана в чулках и штанах пузырями.

Они лежали в кустах около местной школы. Школа, как и все остальные здания в этом городе, казалась совершенно вымершей, но входная дверь была закрыта и, по-видимому, на запор изнутри.

— Где люди, командир? — спросил Кайметов. — И свинья эта… Если здесь зверей полно, почему свинюка-то живая? Чего ее до сих пор не сожрали?

— Ну, может быть, звери эти правоверные типа тебя или того хуже, евреи — хасиды, свинины не жрут.

— Да ну тебя, и все-таки странно, где люди? Неужели всех того?

— А вот глянь-ка, видишь, около телевышки.

— В парке?

— Левее, левее бери, на стадионе.

— Елы-палы, у них что там, митинг, что ли? Вон, мужик какой-то на трибуне что-то говорит, руками размахивает. Может, мэр местный?

— А хрен его знает. Сколько до торка-то осталось?

— Да уж должно начаться, — сказал Кайметов, глянув на часы.

— Странно, а не чувствуется. Обрати внимание на крыши домов.

— Антенны?

— Да, смотри, это не последствия урагана, это словно нарочно кто-то постарался.

Действительно, создавалось впечатление, что телевизионные антенны, торчавшие над серыми крышами домов, кто-то намеренно свернул, причем самым варварским способом. Васинцов даже заметил пару тарелок спутниковых антенн, валявшихся перед зданием местной администрации. Похоже, по ним к тому же прокатились на тракторе.

— Фигня какая-то у них тут происходит, — заявил Корич. — Чувствую зверей в изобилии, но агрессии не чувствую.

В это время Герда глухо тявкнула, в кустах у них за спиной затрещало. Тут же раздался условный свист Крушилина, отбой тревоге — свои.

Сидоров появился первым, он без особых церемоний бросил на землю большой пыльный мешок, в которых обычно хранят картошку. Из мешка торчали ноги, обутые в смешные сандали с дырочками.

— Не по сезону обут, — констатировал Дзюба.

— Так он и одет соответственно, — объяснил Сидоров, вытряхивая их мешка чумазого мужичка. — Зато кусается. Этот герой магазин грабил прям посреди бела дня.

Мужичок, сильно заросший, действительно был одет довольно оригинально: помимо сандалий на босу ногу, на нем была широкая гавайская рубаха в пальмах и обезьянах, игривых расцветок шорты до колен и легкомысленный шейный платок. Все это никак не вязалось с его физическим обликом, он явно «озверел», оброс, лицо вытянулось, щеки покрылись густыми бакенбардами, зрачки глаз пожелтели. Но, несмотря на явно звериные признаки и довольно крупные клыки, зловещей его физиономия не выглядела. Скорее какой-то наивно-умильной. Экзотичный мужик сел на задницу и близоруко прищурился.

— Я, между прочим, жаловаться буду! — заявил он неожиданно.

— Ты сначала побрейся, — порекомендовал Васинцов, разглядывая «языка». — Ушки особенно, а то они у тебя уж больно заросли и заострились.

— Какое вам дело до моих ушей?! — возмутился мужик. — И с какой стати вы мне тыкаете? Если судить по форме — вы служащие и находитесь при исполнении. Так что потрудитесь обращаться вежливо…

Сидоров аккуратно приложил мужичка башмаком под зад, тот ойкнул и замолчал.

— Кто вы такой и что вы делали в магазине, где вас задержали? — перешел на «вы» Васинцов.