Не моя девочка

Каретникова Ксения

Дядя кивает, достает телефон. А я иду к себе в комнату. Открываю книгу и читаю.

Хочу в следующем году в институт поступить. В этом году не смогла. Я и школу-то закончила с трудом, после трагедии тяжело было, а потом с этими попойками родственников заниматься было трудно. Но я старалась. Я всегда хорошо училась. И молчала. Молчала о том, что дома происходит. Да и не дом мне это.

Много раз я думала: почему так со мной случилось? За что?

Хорошо, что руки не опустила, не скатилась до уровня тёти и дяди.

Но позднее,

этим же вечером, понимаю, что не ела сегодня толком, на работе перекусила резиновым и безвкусным пирожком, да чай выпила. Желудок сжимается и в голове мутно. Есть хочу. Должно же было хоть что-то остаться.

Иду на кухню, и в прихожей слышу голоса. Теткин, дядькин и кого-то третьего. Захожу, молча, вижу на столе шприц использованный и бутылку водки. Все как всегда. Мои деньги опять пошли на чужой кайф.

А еще замечаю, что гость выглядит не так, как другие гости этого дома. Одет прилично. На запястье часы не дешёвые, у папы были похожие.

Мужчина меня разглядывает. Пристально, внимательно, исподлобья.

— А ты права, племянница у тебя красивая, — произносит мужчина.

— Ну, а я про что, — фыркает тётка.

На секунду встречаюсь взглядом с мужчиной. Неприятный у него взгляд, мурашки от такого по телу. А еще желание прикрыться, хотя я и так одета.

— А глазищи-то какие, — улыбается он, — садись, красавица, с нами. Поговорим.

— Не о чем, — бросаю я и достаю из холодильника питьевой йогурт. Тетка с дядей такое не едят, а мне как раз.

Уже уйти собираюсь, но меня тормозят вопросом:

— Хочешь денег заработать? — мужчина произносит это странно.

— Как? — спрашиваю.

Горячая и мохнатая рука касается моей талии:

— Лаской, девочка.

Мужская ладонь скользит ниже и вот уже гладит мое бедро. Отстраняюсь, на тётку с мольбой смотрю, в надежде на помощь. Но нет, тетка усмехается и кивает, мол, давай, соглашайся.

У меня сердце стучит. По позвоночнику бежит холод. Я уже давно не маленькая, понимаю чего именно он хочет от меня.

Мужчина вновь тянется ко мне рукой и улыбается:

— Иди сюда, — другой рукой он хлопает по своим коленкам.

— Нет, — резко бросаю и спешу покинуть кухню. В коридоре, понимая, что за мной никто не идет, замираю у стенки, пытаясь отдышаться, успокоить сердце.

— Хочу ее, — слышу голос мужчины. И тут же доносится ответ тетки:

— Будет. Я ее говорю, Ильдар. Или заставлю. Но ты знаешь чего мы хотим…

— Не вопрос.

Забегаю в комнату, запираюсь на замок. На улице уже темнеет, свет не включаю и забираюсь с ногами на кровать. Вское гость покидает квартиру, слышу шаги и голоса в прихожей, а потом ко мне стучат. Но я не отзываюсь. Стучат еще минут десять. А я лежу, мне даже громко дышать страшно. Но именно страх заставляет принять решение.

Когда из соседней комнаты доносится громкий храп, я достаю сумку из шкафа, кидаю в нее только самое необходимое.

И ухожу в ночь навсегда из этого

дома.

Глава 16

Артем

— Проверили, есть слежка? — спрашиваю я, устраиваясь за столом на кухне. Семен Валерьевич садится напротив.

Штор здесь нет, окно просто куском фанеры прикрыто. Но свет мы все равно не включаем. Квартира эта не жилая.

— Иначе я бы дал отбой и мы бы встретились по-другому, — отвечает он. — Ничего нет, даже телефон твой чист.

— И что, меня совсем не проверяли? — слегка удивляюсь.

— Проверяли, — фыркает Семен Валерьевич, — и в Академию звонили и в воинскую часть. И через ментов справки наводили. Все чисто, им не к чему придраться. А теперь давай к делу, что там у тебя?

— Меня еще не полностью посвещают во все дела. Кое-что сам подглядел, кое-что удалось сфотографировать, — я телефон из кармана достаю, на стол его кладу. Этот телефон у меня второй, брат-близнец основному. В этом аппарате симка не стоит и все, что фотографируется, тут же в тайную папку летит. Основной же телефон я дома сейчас оставил.

Я рассказываю все, что со мной происходило за эти дни, начиная с моего первого появления в развлекательном комплексе. Валерьевич слушает внимательно, но видно, что я пока ничего нового ему не рассказал.

— В подвале "Baltas" что-то вроде бойцовского клуба. Вход только для избранных, — вот здесь шеф в лёгком удивление брови поднимает, такого ни он, ни его ребята не знали, — ну и еще, прибалт связался с наркотой, вот, этот, — я открываю папку и тыкаю пальцем в снимок на экране, — Саит Садеков.

— Знаем такого, не раз встречались, — фыркает Семен Валерьевич. — Та еще сволочь.

— И еще, — я достаю пистолет и отдаю его Валерьевичу, — мне вручили.

Шеф берет оружие в руки, разбирает, внимательно изучает при помощи фонарика от телефона.

— Узнаю почерк, — говорит он, — месяца два назад мы задержали партию с точно так же спиленными номерами на границе двух областей.

Хмурюсь, пытаясь кое-что вспомнить. А потом снова листаю снимки, ищу нужную фотографию:

— Вот, — я показываю фото Семену Валерьевичу, на котором Йонас сидит за столом в ресторане, рядом с ним мужчина со шрамом, — все думал, где я его видел…

— Барон, — фыркает Валерьевич, — да, партия та его была. Только доказать это мы не смогли.

Потом я открываю снимок договора, который мне удалось сфотографировать в кабинете Лейтовича. Валерьевич его читает и хмурится. А после подключает свой телефон к моему и скачивает все фотографии.

— А что друг твой, Леша? — спрашивает он.

— Леха предан Лейтовичу, не иначе как хозяином его не называет. Мне доверяет, обращается "брат", но если ему придется выбирать: я или прибалт, то он точно выберет не меня.