Не моя девочка

Каретникова Ксения

— Тебе, — киваю я и тру сонные глаза.

— Как… мило, — Бэлла подходит к столику и наклоняется, цветы нюхая. — Спасибо.

— Шампанского? — предлагаю я и тоже подхожу. Бэлла кивает и я открываю вино. По бокалом его лью. Один Бэлле отдаю, другой себе забираю.

Она глоток делает, берет клубнику и на диван садится.

Тянусь к ее бокалу, мы чокаемся, выпиваем и Бэлла, слишком уж эротично съев клубнику, интересуется:

— Какие у тебя новости?

Я бокал свой пустой на пол ставлю, делаю глубокий вдох и рассказываю

Бэлле все что мне Валерьевич поведал про Йонаса и ее отца.

Бэлла

— То есть, Йонас может быть виновен в смерти моих родителей? — тихо спрашиваю я и прикрываю глаза.

Мысленно стону.

Неужели…

Неужели я пять лет жила с человеком, который убил моих родителей?

Который лишил меня счастливой жизни?

Который дал потом новую, но далеко не счастливую?

— Я практически не сомневаюсь, что это именно так, — отвечает Артем и гладит меня по плечу. — Прости.

— Ты-то здесь причём?

— Что от меня ты это узнала, — говорит он и поправляет прядь волос у моего ушка. Лёгкий жест, ничего интимного, но мне ужасно приятно. Смотрю на Артема, на то как блестят его карие глаза, и тону. От его взгляда. Потому что вижу в нем то, чего давно ни у кого не видела. — Лейтович точно не знает чья ты дочь?

— Откуда? Я ему ничего не рассказывала. Я вообще никому ничего не рассказывала. Ты первый.

— Но это не значит ещё, что он не знает.

Допиваю шампанское одним глотком, встаю и ставлю бокал на стол.

— Мы поговорили с Йонасом, — фыркаю я. Артем подходит со своим бокалом и разливает нам шампанское. — В общем, свободу он мне даёт, но ненадолго.

— В смысле? — хмурится Артем.

— Ребёнка он от меня хочет, — усмехаюсь я, а Артем дёргается всем телом и проливает шампанское на стол.

— А что ты? — застыв на месте, спрашивает Артем.

— Что я… Йонас просто не знает, что я уже два аборта от него сделала, — признаюсь я, потому что хочу, чтобы Артем знал про меня все. Не хочу ничего скрывать. Вот она я — открытая перед ним стою. — Сделаю и третий… Черт, если это он убил маму и папу… — слезы сами по себе появляются.

Артем ставит бутылку на стол и обнимает меня.

— Бедная моя девочка. Не будет ничего такого, — шепчет он. — В подвале наркота, я проверял, мой шеф срочное совещание собирает завтра, будут решать. Надеюсь скоро мы избавимся от Йонаса.

— Хотелось бы верить, — отвечаю и утыкаюсь носом в плечо Артема. Не плачу, слезы просто текут по щекам, попадают на тело Артема. Но он все равно меня обнимает. Крепко. Сильно. Надёжно. — Я попросила у него время на подумать. Неделю. За которую он обещал меня не трогать. И вообще Йонас неожиданно предложил нам начать все сначала, мол, ухаживать за мной будет.

Да, такого я от Йонаса тоже не ожидала. И, разумеется, согласилась. Целую неделю я могу провести с Артемом.

Минимум семь ночей. И я очень хочу не высыпаться.

— И ещё, — продолжаю я, — в субботу я еду выступать на дне рождении Садекова. Мне уже и адрес дали и список песен, которые я должна исполнить.

— Едешь одна?

— Нет, — старательно загадочно улыбаюсь, — с тобой.

Артем тоже улыбается:

— Как ты его уговорила?

— Сказала, что доверяю только Лешке и тебе. Лешку Йонас отпустить не сможет, за главного его оставляет… Кстати, я узнала с кем Йонас встречается, — довольно сообщаю. — Некий Марюс, друг Йонаса с детства. Судя по всему какой-то большой человек. Встреча в доме отдыха "Отрада".

— Ясно, — кивает Артем, хотя мне кажется, что ему далеко не ясно. Полагаю ни про какого Марюса он не слышал.

Артем снова берет бокалы, протягивает один мне. Я беру, мы выпиваем, я жадно пью, как воду. Практически залпом. Отставляю пустой бокал.

— Поцелуй меня, — прошу я. И мою просьбу тут же исполняют.

Поцелуй медленный, тягучий. И сладкий, и от вина и от предвкушения.

Все это опасно. Нельзя, Господи, нельзя. Но я уже переступила эту грань, шагнула за черту запрета. Отдалась. Растворилась. Забылась. И снова хочу.

Артем голый по пояс, я заметила это сразу, когда вошла в комнату. И с первой же секунды хотела трогать его тело. Красивое и горячее.

Глажу плечи, касаясь большими пальцами выпирающих ключиц. Потом опускаю ладони ниже, по груди, к соскам. Маленьким, аккуратным. Хочется их ущипнуть, что я и делаю. Артем в ответ шлепает меня по ягодицам, звонко, но совсем не больно. Но я ахаю, жаром выдыхая в мужские губы. Артем снова начинает меня целовать, прижимая к себе, сжимая ладонями мою талию.

А мне уже так жарко, что нетерпиться раздеться.

Чуть отталкиваю от себя Артема, делаю шаг назад. Плавно снимаю с себя футболку, извиваюсь под музыку, что играет лишь в моей голове. Затем так же стягиваю джинсы. Теперь я в одном белье, комплект бежевый, без кружева. Глажу белье по контору и снова плавно снимаю. И вот я стою полностью голая, наблюдая за тем как Артем жадно водит взглядом по моему телу. От этого я нереально завожусь, ощущая себя рецидивисткой, которая сейчас опять совершит опасное преступление.

Беру с тарелку клубнику, отрываю хвостик, кладу сладкую ягоду в рот и подхожу к Артему. Передаю ему клубнику поцелуем и пока Артем занят, опускаюсь перед ним, снимая шорты.

Вижу насколько сильно Артем меня хочет — его члену тесно в узких боксерах. Избавляю подкачанное тело от последней детали одежды. Смотрю как мужской орган выпрямляется на всю свою длину.

Поднимаюсь, смотрю Артему в глаза и тянусь к его члену рукой. Как озабоченная барышня далеко не тяжёлого поведения, касаюсь пальцами самой нежной и самой эрогенной части — головки. После смачиваю пальцы слюной и снова касаюсь.