Не моя девочка
Шрифт:
— Я знаю этого Миронова, — говорю я, когда мы из подъезда выходим. — Он сын папиного друга, это он со мной английским занимался, произношением. А еще он адвокат.
Артем смотрит на меня задумчиво.
— И пришёл он к вам в день твоего совершеннолетия? — уточняет он. Я киваю. — А потом искал тебя. Долго искал… Так, — он берет меня за руку и ведёт к машине, — поехали.
Мы залезаем в салон, Семён Валерьевич поворачивается к нам и тихо спрашивает:
— Ну как сходили?
— Удивительно,
А потом сидит несколько минут и думает. При этом продолжает держать мою руку.
Мы снова едем. По моему родному городу. А он изменился за пять лет — много новых высотных домов, детские площадки. Клумбы.
Смогла бы я вернуться и жить здесь?
А смогла бы!
Автомобиль выезжает из города, несколько километров едем, углубляясь в область. А затем сворачиваем к небольшому посёлку. Возле дома милого лилового цвета машина останавливается.
Заходим на цветущий участок. В окне горит свет и вскоре на крыльце появляется мама Артема.
— Добрый вечер, — с улыбкой произносит Людмила Руслановна, — вы как раз вовремя, я только что достала из духовки пирожки. Бэлла, ты любишь с вишней?
— Люблю, — киваю я с улыбкой и мы все заходим в дом.
Помыв руки, здесь же, в доме, в небольшой ванной комнате, мы идем на кухню и садимся за накрытый стол.
Нас здесь ждали. И это безумно приятно.
— А вы с Бэллой знакомы? — удивленно спрашивает шеф Артема у его мамы.
— Конечно, — кивает она, — мы познакомились, когда я приезжала к вам в город. Артем со своей девушкой Бэллой встретили меня у вокзала.
Семён Валерьевич хмуро сдвигает брови и смотрит на Артема.
— Это долгая история, — отвечает Артем с улыбкой.
— Смотри, я тебя предупреждал.
— О чем? — решаю я вмешаться. Но мне никто не отвечает.
И вообще за столом мы не разговариваем. Мама Артема, как я поняла, не в курсе всего, что происходит. А мы просто приехали в гости. Правда я в таком виде, в котором загород не ездят.
Мы пьём чай, едим пирожки с вишней. Очень вкусные. Рассматриваю дом, понимая, что в нем живёт замечательная хозяйка. Идеальная чистота, все вещи на своих местах.
Я просто стараюсь не думать. О том что Йонас подарил меня Саиту, приказал избавиться от Артема. И что это он убил моих родителей.
Вот как?
Как моя жизнь могла повернуть в эту сторону?
Так, все, не думать. А то слезы наворачиваются. Я живая, со мной все в порядке. Рядом хорошие люди.
Допив свой чай, мужчины выходят на улицу. Мы с Людмилой Руслановной остаёмся вдвоём.
И я не знаю о чем с ней говорить. С чего начать. И стоит ли?
— Ты наверно устала с дороги, — произносит мама Артема заботливо. — Где душ и туалет ты видела, пойдём, покажу тебе комнату. Я вам с Артемом вместе
Она улыбается и поднимается с места. Я тоже.
Мы заходим в светлую комнату на втором этаже. Здесь свежо, окно открыто и пахнет деревом.
Кровать двуспальная, застеленная стеганным покрывалом.
— Вот тут полотенца, — говорит Людмила Руслановна, открывая шкаф. — Халат есть. Чистый. В общем, пользуйся.
— Спасибо, — киваю я и подхожу к окну. Вдыхаю чистый воздух полной грудью.
— Скажи, — неуверенно начинает мама Артема, — у вас все в порядке?
— Думаю, что да.
— Ладно, не буду лезть не в свое дело… Лишь скажу — я рада, что моему сыну наконец-то повезло. Раньше ему попадались, скажем так, не очень хорошие девушки. Его предавали, — в глазах женщины тревожная грусть.
А я опускаю глаза. Предавать Артема я точно не собираюсь. Я не знаю пока что именно между нами. И к чему это приведёт. Но зато я точно знаю, что…
— Я люблю вашего сына.
Произношу это вслух и пугаюсь от того, что слышу. У меня это вырвалось, не ожидала, что скажу.
Людмила Руслановна опять улыбается, гладит меня по плечу и, прошептав: "спасибо", уходит.
А я раздеваюсь, достаю из шкафа полотенце и халат. Последнее надеваю и спукаюсь на первый этаж.
Мужчины все ещё сидят на улице, в беседке. Мешать им не хочу. Иду в ванную, быстро принимаю душ и возвращаюсь в комнату. Бережно снимаю покрывало, складывая его на стул, и голой залезаю под пушистое и вкусно пахнущее одеяло.
И кажется я почти сразу вырубаюсь.
А просыпаюсь от того, что чувствую прикосновение. Меня глядят по лицу… открываю глаза.
— Артем, — шепчу я сонно.
— Прости, не хотел будить. Но не устоял. Ты такая красивая.
Улыбаюсь, а потом резко хмурюсь, косясь на зашторенное окно:
— Все в порядке? Новостей нет?
— Пока нет. Ещё слишком рано. Спи, — он снова гладит меня, а я готова мурчать как кошка.
— Скажи, а что имел в виду твой шеф, когда сказал, что предупреждал тебя? — вспомнив, решаю я спросить.
Артем улыбается краешком губ:
— Чтобы я не влюблялся на задании.
Прикрываю веки и делаю глубокий вдох:
— А я твоей маме призналась… в любви к тебе.
— Серьезно? — чересчур довольно уточняет он. — Ей ещё ни одна девушка в подобном не признавалась.
— Она мне сказала, что тебя предавали, — вспомнила я.
— И такое было. Но это не важно. Просто те девушки были не мои.
— А я твоя? — хмурюсь капризно.
— Только если ты сама этого хочешь, — с жаром шепчет он мне в ухо.
Снова улыбаюсь и прошу:
— Поцелуй меня.
И он меня целует.
С каждой секундой все ненасытней. И сильней.