Не отпускай меня...
Шрифт:
На этот раз он не лежал, а полусидел в кровати. Повязку он уже не носил, и лицо его выглядело почти прежним, только выражение другое. И по взгляду, какому-то отрешенному и даже пустому, было ясно, что он не видит. Это слегка пугало.
Однако, когда я подошла, он тут же весь подобрался и напрягся. Я, в общем-то. тоже.
— Здравствуй, — промолвила я тихо. — Мне сказали, что ты просил, чтобы я зашла. Тебе что-то нужно?
— Мне нужно, чтобы ты перестала сюда таскаться. Ясно? — грубо и зло ответил он. — И кульки свои таскать. Думаешь,
Пусть он не видел меня, но глаза его горели каким-то горячечным огнем. А ведь только что казались совсем пустыми и даже какими-то безжизненными.
— Никто. Я просто хочу, чтобы ты быстрее поправился и вернулся домой. К маме.
— А вот мать мою даже трогать не смей. Даже не упоминай ее. Ясно? — он аж лицом потемнел.
Тут дверь палаты скрипнула, и что-то загремело. Я оглянулась и едва не подавилась резким вдохом. Оцепенев, я во все глаза смотрела, как сосед Николай вкатывает в палату инвалидную коляску с Надеждой Ивановной...
30
— Алёша, Алёшенька, — Надежда Ивановна плакала и порывисто целовала его руку. Прижималась к ней щекой и снова целовала.
А он второй рукой гладил ее по волосам и смущенно бормотал:
— Мам. ну ты чего... Ну, не надо. Не плачь. Все же нормально. Ну, мам...
Эта их встреча была просто на разрыв. Даже Николай, хоть и улыбался растроганно, а в какой-то момент отвернулся и незаметно вытер глаза тыльной стороной руки.
Меня тоже пробрало. Но я с ужасом ждала, что сейчас вскроется вся правда. Какой же это будет стыд, какой позор...
Алексей из палаты-то гнал меня с ненавистью, вон запретил даже упоминать Надежду Ивановну, а что скажет, когда узнает, что я живу в его доме, с его мамой?
Лицо горело так, будто в меня кипятком плеснули.
А она... что будет с ней, когда узнает, что я вовсе не его невеста, что из-за меня он сейчас покалеченный и слепой? Вот перед ней — особенно стыдно, аж затошнило, и ноги стали подгибаться от слабости. Да и перед Николаем тоже. Он очень хороший.
Может, сбежать? Уйти потихоньку, пока она не видит? Но нет, это будет совсем уж малодушно и трусливо. Я должна хотя бы извиниться перед ней...
— Мамуля, ну всё, всё... — Столько нежности сквозило в его голосе. — Не плачь. Я скоро домой приеду. Всё хорошо будет.
А она кивала, но никак не могла остановиться.
Я тихонько выскользнула из палаты, подошла к сестринскому посту, попросила накапать успокоительное. Потом вернулась, протянула стакан Надежде Ивановне.
— Спасибо, Зоенька, — пробормотала она, взяв его дрожащей рукой.
Его лицо тотчас застыло.
— Зоенька? — переспросил он.
Ну всё, вздохнула я обреченно, сейчас начнется. Меня тоже затрясло как в лихорадке.
— Бедный мой... всхлипнула Надежда Ивановна. — Ну, ничего, скоро будешь всё видеть. Зоенька, ты говорила уже сегодня
У меня нашлось сил лишь на то, чтобы кивнуть.
— Вы с ней знакомы? нахмурился Алексей.
— Да. А тебе Зоенька разве не говорила? удивилась Надежда Ивановна.
— Про что? стремительно мрачнея, спросил он.
— Как мы с ней познакомились. Я понимаю, ты сам хотел ее представить. Привести в дом, как положено... Но видишь, как всё сложилось...
— Кого привести в дом? в его словах звучали одновременно недоумение и угрожающие нотки.
— Ну, Зою. Кого же еще?
— Лёха, тебя тут какими пилюлями пичкают, что ты так тормозишь? — хохотнул Николай.
— Зоенька приехала еще зимой познакомиться...
– продолжила Надежда Ивановна.
— Я тогда как раз похоронку получила...
Голос ее дрогнул и замолк. Она прижала ладошку ко рту, пытаясь побороть плач. Но все равно заплакала.
— Мам, ну всё же нормально... я жив... не плачь... снова начал утешать ее он. Но Я видела, что его так и распирает от сдерживаемой ярости.
— Да-да, я сейчас всё...
Она достала из сумки платок и промокнула глаза.
— Если б не она... не знаю... наверное, и не дожила бы до этого дня...
— Да что ты такое говоришь, мам?
— Прости, Лёшенька! И правда сама не знаю, что несу... Тебя радовать надо, подбадривать, а я... Нет, ты не думай, всё у нас хорошо. Мы с Зоенькой живем душа в душу. Она мне как родная дочка стала. Да, Зоенька?
Надежда Ивановна повернулась ко мне и погладила по руке.
— Да, Леха, твоя Зойка — наш человек, приобнял меня за плечи Николай. — Хорошую ты себе невесту нашел. Где бы такую же взять?
Я стояла ни жива ни мертва, полностью одеревеневшая. И боялась даже взглянуть на Алексея. Впрочем, мне и смотреть на него не надо было, чтобы чувствовать флюиды его ненависти. Сейчас он оправится от первого шока и устроит мне разоблачение века. Осрамит и прогонит.
Я почти не дышала, ожидая его слов, как смертник приговора. Перед глазами всё плыло и качалось, и я сомкнула веки. Сердце грохотало в груди с немыслимой скоростью.
Однако мучительная пауза длилась и длилась. Может, конечно, прошло всего несколько секунд, но мне казалось, что целая вечность. Когда уже это безмолвное ожидание стало совсем невыносимым, я открыла глаза и посмотрела на него. Но всё его внимание было обращено на маму.
Надежда Ивановна все еще тихонько всхлипывала и, держа его руку, прижималась к ней лицом. И, вроде, он сам тоже с виду успокоился.
Я ничего не понимала. Почему он ничего не сказал?
— Мам, лучше расскажи, ты сама-то как? Ноги болят? спросил Алексей.
— Всё хорошо, сынок. А с Зоей так вообще теперь замечательно. Еще бы ты скорее вернулся, и заживем. Свадьбу вашу сыграем. Телевизор вот только сломался.
— Потерпи немного. Скоро приеду домой и починю, — улыбнулся он. — Или новый куплю.