Не отпускай меня...

Шолохова Елена

Ну почему он? Даже лучше бы это был Николай. Это тоже, конечно, был бы позор и ужас, и я бы так же умирала от стыда, но все равно не так....

— Давай, мам, осторожнее. Вот так... Садись... Тебе-то самой не плохо? — доносился из-за двери голос Алексея.

— Да я сяду, сяду. Ты иди к Зое скорее. Как там она, бедняжка.

Нет! Не надо! Не ходи сюда!

Но спустя пару секунд он зашел в комнату.

— Эй, ты там как? — позвал он меня.

Я не отозвалась, не пошевелилась, вообще не подала

виду, что слышу его, что уже в сознании, хотя изнутри меня всю колотило.

Я думала, он, не дождавшись ответа, уйдет. Но он подошел к кровати. Я перестала дышать, вытянулась в струну, окаменела от напряжения, неистово повторяя в уме уйди! Пожалуйста, уйди!

Он постоял рядом. Я, хоть и не видела его, но прекрасно чувствовала. Все мои нервы в этот миг оголились до предела.

А затем вдруг он откинул уголок одеяла и тронул шею сбоку, задержав пальцы на бесконечно долгое мгновение. Меня будто током прошило насквозь. Я еще сильнее задрожала.

— Тшш. Ну всё, всё, я тебя не трогаю, — полушепотом заговорил он, словно успокаивая. — Я просто пульс проверил. Как ты?

Я только сильнее зажмурилась и опять натянула одеяло повыше. Глупо это было, конечно, но я просто не могла сейчас даже взглянуть на него.

— Может, тебе что-то надо? Попить или еще что?

А затем вдруг раздался шум, будто кто-то ввалился в дом.

— Что случилось-то? — спросил теперь уже незнакомый мужской голос. — А то Николай ворвался. Быстрее! Быстрее! А толком ничего не сказал.

— Да Зоеньке нашей плохо вдруг стало, — ответила Надежда Ивановна. — Парились в бане, и она потеряла сознание.

— Где она?

— Там, — ответила Надежда Ивановна.

Я услышала шаги. Затем в комнате зажегся свет, который пробивался сквозь сомкнутые веки.

Кто-то присел рядом на кровать, начал меня тормошить, лезть в лицо. И я все же открыла глаза.

В первое мгновение я увидела лишь расплывчатую тень, но затем она оформилась в мужской силуэт, а еще спустя секунду-две я узнала в нем пожилого фельдшера, к которому мы с Николаем привозили весной Надежду Ивановну. Только сейчас он был в тельняшке. Видимо, его вырвали из дома.

— В обморок упала? — спросил он меня. — А сейчас как себя чувствуешь?

Алексей стоял рядом. Я физически чувствовала его взгляд на себе. И не могла вымолвить ни звука, будто мне на шее удавку затянули.

— Часом не беременна? — спросил фельдшер.

Я отчаянно замотала головой.

Затем он высвободил мою руку из-под одеяла и затянул на ней манжету тонометра.

— Скорее всего, от жары сплохело, — изрек он. — Но вообще провериться не мешало бы. Кровь сдать. К врачу показаться. Давно у врача была?

Я молчала как партизан. Фельдшер вышел из комнаты, и Алексей следом за ним.

— Чаю ей крепкого сладкого дайте, — доносился его голос из большой

комнаты. — Пусть побольше отдыхает и кушает хорошо. И все-таки потом пусть покажется к врачу.

— Спасибо, Аркадий Матвеевич, — поблагодарила его Надежда Ивановна. — Алёша тебя проводит

— Да я сам провожу, — вызвался Николай. Лёха пусть Зою свою в чувства приводит.

Хлопнула дверь. Голоса и шум стихли.

Не прошло и минуты, как Алексей снова зашел в комнату. Я, накрывшись с головой, лежала лицом к стене.

— Я тебе чай принес, — сказал он.

Я не ответила и не повернулась. Постояв немного, он вздохнул и поставил кружку на стул, который придвинул поближе к кровати.

— Попей, пока горячий. Врач сказал....

Я опять не отозвалась.

— Слушай...
– начал он, но замолк. Может, не нашел слов, не знаю, но на несколько секунд повисла пауза. В конце концов, он вздохнул: — Ладно.

Наконец он вышел.

— Ну что, как там Зоенька? — поинтересовалась Надежда Ивановна.

— Спит уже. И ты, мам, ложись.

Вскоре он погасил свет во всем доме и снова вернулся в комнату. Я сразу опять замерла и даже дышать старалась едва-едва, через раз, чтобы он не слышал.

В темноте он расстелил себе на полу, лег, но тоже не мог уснуть. Какое-то время маялся, потом встал.

— Алеша, что, не спится? — спросила его Надежда Ивановна, заслышав его шаги.

— Да. Пойду прогуляюсь.

— Алеша, ну как же...? Ты что? Куда? Поздно ведь уже.

— Пойду повидаюсь с нашими.

— В клуб, что ли? А как же Зоя?

— Говорю же, она спит.

— Ну нет, нехорошо это...

— Да я ненадолго.

Надежда Ивановна снизила голос, и я больше ни слова не слышала.

Пусть идет, думала я. Я хоть дышать смогу нормально.

Он и ушел. Вскоре в доме стало тихо. А немного погодя. Надежда Ивановна начала негромко похрапывать.

Я встала, достала из шкафа всё чистое, оделась. А потом опять нырнула под одеяло. Нет, уйти я не передумала, хоть и немного уже отошла от шока. Но решила что все же лучше сделаю это днем, завтра или послезавтра. Или даже на следующей неделе — я же обещала Надежде Ивановне в воскресенье помочь «встречинами». Так они тут называли застолье в честь его возвращения.

В общем, уйду потом, по-человечески, а не тайком, как воришка. И попрощаюсь заодно нормально. А Алексея эти дни буду просто избегать. Даже в сторону его смотреть не буду. Он же сам сказал к нему не лезть. Ну и вот. Надежде Ивановне скажу, что у нас с ним всё разладилось. Так ведь бывает. Верну ей кольцо и уеду. А сейчас, решила, посплю, пока его нет.

Однако сон, как назло, всё не шел. Я лежала в темноте и гадала, сколько сейчас времени. По ощущениям, он гулял уже часа три или даже четыре. Разве это недолго?