(Не)Падай
Шрифт:
Вопросом моды я начала задаваться где-то в двадцать один год. Тогда Клод уже вовсю расхаживал в женской или унисекс одежде, и я была с ним солидарна только потому, что одевался и красился он грамотно, со знанием дела. Его стилем не занимался никакой стилист, Клод сам был подкован в данном вопросе и всегда правильно и гармонично сочетал элементы гардероба. До определённого момента.
В процессе продакшна Клод вёл себя странно. Мы с Майком и Генри пару раз посещали съёмочную площадку и видели, как Клод играет и как он ведёт себя по уже ту сторону камер. Он был
– Когда у вас конец съёмок? Мы давно не давали концерты, – сказал Генри.
Клод покрепче затянулся.
– Конец через месяц. Потом постпродакшн. После этого я весь ваш. Кстати, – вспомнил он, – мне звонил один журналист, и он хочет взять у нас интервью. Вместе. Нора, ты тоже можешь присутствовать.
Я удивилась.
– Причём тут я?
Клод улыбнулся.
– А то ты не знаешь.
– Нет, не знаю.
– Ты важная частичка нашей импровизированной семьи, – заметил мне он. – И я уверен, тебе будет что сказать.
К нам подбежал парень-ассистент.
– Клод, Нил хочет тебя видеть.
Клод как-то нехорошо напрягся.
– Зачем?
– Не знаю, – пожал паренёк плечами. – Моё дело донести до тебя информацию.
Благодушное настроение Клода моментально улетучилось. Напоследок он затянулся сигаретой так глубоко, словно желал прожечь себе лёгкие едким дымом, и остервенело потушил её об урну.
– Всё нормально? – спросил Майк.
Клод налепил улыбку.
– Пре-кра-сно. Просто замечательно. Ладно, мне пора.
Следующим днём на премьере ранее снятого фильма Клод объявился просто в ужасном наряде. Создавалось такое впечатление, что при выборе образа он просто вслепую достал из шкафа первую попавшуюся вещь и надел её на себя. Это был полностью закрытый балахон, похожий на греческий хитон в пол, больше напоминавший цвет грязи, а на ногах – о ужас – красовались красные лакированные полусапожки. Меня накрыло удушливой волной «испанского стыда». Раньше Клод никогда не позволял себе одеваться безвкусно, однако я вспомнила его фразу о том, что он одевался так, как чувствовал себя, и я поняла, что что-то нехорошее с ним в жизни всё же происходило.
У меня имелось несколько версий:
1. Клод уставал.
2. У Клода творилось что-то непонятное на съёмочной площадке.
3. У Клода выработалась маниакальная зависимость от травки, без которой он уже не мог существовать.
При всём при этом я не исключала, что все три пункта могли образовать убийственное «комбо».
О первоистоках проблем Клод не говорил даже ребятам из музыкальной группы. Генри и Майк знали что-то очень поверхностно, отдалённо, и потому не торопились делиться скудной информацией, чтобы ненароком не соврать по незнанию. Как-то давно они намекали мне на какую-то аббревиатуру, которую я никак не могла понять, и на этом, собственно, их осведомлённость заканчивалась.
Спустя какое-то время меня очень удивил звонок
– Алло.
Пару секунд я слышала непонятное шелестение и возню.
– Нора… Нора.
– Клод? – Я тут же встрепенулась, резко сев и свесив ноги с кровати. – Что такое?
– Я не знаю… Не знаю, где я.
Внутри меня всё заледенело.
– Как это ты не знаешь, где ты?..
– Просто не знаю. Всё как в тумане.
– Так, – твёрдо произнесла я, собираясь с мыслями. – Опиши мне, что ты видишь перед собой.
– Нора, это невозможно. Я больше так не могу, понимаешь? Не могу.
Я вообще едва осознавала, о чём речь. Сначала он говорил о том, что где-то затерялся, а потом твердил «не могу», и это меня сильно путало.
– Сначала мы найдём тебя, а потом всерьёз поговорим о твоём состоянии. Итак, ещё раз, – я тяжело вздохнула, – что ты видишь перед собой?
– Лес. Скамейку. Я проснулся лёжа на ней, и голова… голова идёт кругом.
– Ты видишь какие-нибудь указатели, может быть, дорогу или машины?
– Указатель. Он. Далеко, – отрывисто пробормотал Клод сдавленным голосом.
– Иди до него, я повишу на линии.
Мне пришлось ждать около четырёх минут, пока Клод снова не подал голос.
– Пригород Н.
Я моментально сообразила.
– Жди там. Я приеду на такси.
Мне в голову не приходило размышлять, почему он позвонил именно мне, а не кому-нибудь из ребят. Я подорвалась с кровати, оделась и пулей вылетела из своей квартиры прежде, чем спросила бы разрешения у самой себя. Проще говоря, я действовала на автомате, как действует мать, когда узнаёт, что её сын попал в беду – она мчится со всех ног и ей плевать на время суток, погоду и прочие препятствия.
Я догадывалась, где ориентировочно находился Клод, и сказала таксисту везти меня за город до указателя пригорода Н. Время в машине тянулось долго, и я успела обкусать себе все губы в приступе острого волнения. Как Клод попал за город? Почему он не помнил, где он? И, наконец, что он такого принял?
– Здесь! Остановите! – нетерпеливо попросила я водителя, увидев ту самую лавку, на которой, низко-низко склонив голову, сидел Клод.
Машина с большей резкостью, чем полагается, остановилась у обочины.
– Не уезжайте. Скоро поедем обратно.
Таксист кивнул.
Быстрым шагом я подошла к скамейке. Клод поднял на меня красные потерянные глаза. Весь его вид был потрёпанным – словом, оставлял желать лучшего, впрочем, как и его состояние.
– Вставай, я отвезу тебя в город. – Не зная, как подступиться, я легко потрепала его по каменному плечу. – Там ты отдохнёшь, и после этого расскажешь мне, что произошло. Клод, ты слышишь?
Я старалась не наседать на него сходу, а дать время ему раскачаться, восстановить оставшиеся резервы моральных и физических сил. Но он молчал и лишь слабо кивнул, пытаясь подняться на ноги. Я тут же придержала его за локоть, и мы вместе кое-как дошли до машины.