(Не)Падай
Шрифт:
– Ну, как самочувствие?
– Закинуться хочется, – хмуро посмотрел он на меня.
– Тебе нужно отвлечься. Кажется, у тебя скоро последний этап съёмок?
– Послезавтра.
– Ты сможешь?.. – не окончила я вопроса, побоявшись показаться не верующей в его силы, но Клод поспешил меня успокоить.
– У меня нет выбора.
Перед нами стояла непростая задача – привести Клода в порядок за один день, и это совсем не про тот случай, когда умудряешься вылечиться от простуды за сутки до работы, потому что она составляет всё твоё финансовое благополучие. Здесь дело было более тонким, требующим, как минимум, руки специалиста,
Я приносила Клоду в комнату много воды, чтобы обеспечить обильное питьё для его организма, находящегося в сильнейшем стрессе. Следом я заставила его принять контрастный душ. Именно заставила, потому что снова углубившийся в себя и свою ломку Клод всеми силами отнекивался и чуть ли не слал меня к чёрту.
– Это не поможет, как ты не понимаешь?..
– Поможет. – Я чувствовала себя не Норой, а доктором Норой. – Нужно попробовать. Я читала, что…
– Начиталась на сайте «Нет зависимости точка ком»?
– Даже если так, – пришло моё время упрямиться. – Блог о наркомании ведут далеко не дураки. Это первое. А второе – мы идём в душ. Поднимайся.
У меня было стойкое ощущение, что в этот момент Клод меня возненавидел. Да даже пускай так, главное он встал с кровати и последовал за мной.
Я не собиралась заставлять его раздеваться догола, раздеться до трусов было вполне достаточно. Пока Клод ломанными движениями медленно снимал с себя футболку и домашние штаны, я крепко задумалась над тем, сможем ли мы действительно преодолеть это. Люди говорят – не бывает бывших наркоманов, так, якобы, показывает многолетний опыт истории человечества. С другой же стороны можно вспомнить о многих селебрити, которые в молодости имели все шансы «строчаться», но они вовремя взялись за голову и теперь жили нормальной, полноценной жизнью. Хотя кто знает, что творится за закрытыми дверьми их домов? Эта мысль во мне убивала всякую надежду. Я не беспокоилась о репутации Клода, потому что у Голливуда короткая память, как показывает нам история с тем же самым Робертом Дауни-младшим, однако тем не менее лучше избежать публичного краха сразу, чем потом потратить долгие годы на восстановление доверия как коллег в шоу-бизнесе, так и простых зрителей и поклонников.
Клод уже стоял раздетый. Он находился в том состоянии, когда человек не может ничего делать сам, поэтому ждал указаний. Повиновение – единственное, что заставляет шевелиться того, кто пребывает на самом пике упадка и выгорания.
– Залезай.
Клод послушно переступил борт душевой и сам потянулся к кранам.
– Сначала пусти горячую воду, – командовала я, точно строгая надзирательница. – Твоё тело должно хорошенько прогреться, прежде чем попасть под холодную воду. В этом контрасте вся суть.
Обычные вещи вроде принятия душа делались им медленно, лениво, с трудом, но стоит мне, например, только сказать «ладно, иди уже за своими наркотиками» – он тут же подорвётся с места и побежит за ними, сверкая пятками. С алкоголиками то же самое. Да и вообще то же самое с любым человеком, одержимым какой-либо зависимостью.
Клод равнодушно стоял под горячими струями воды, но заметно поёжился, когда я сказала ему включить холодный напор. Мне приходилось «подталкивать» его как ребёнка, хотя Клод был старше меня на несколько лет.
– Давай, Клод. Сперва это неприятно, потом привыкнешь.
– Да, мамочка, – раздражённо процедил
В последнее время он в принципе был раздражительным, и раздражительным по-настоящему, агрессивно. Ломка медленно, но верно делала своё дело, благо, у Клода не было склонности нервно ходить по дому, выкручивая руки и ломая пальцы от острой нехватки наркотика в организме – он просто постоянно лежал в своей кровати и метался по ней заведённой игрушкой.
В планах у меня было заставить Клода наглотаться мочегонных средств – от лекарств до травяного чая – и наесться фруктов и овощей. Я хотела использовать все домашние средства, раз Клод категорически не желал обращаться за помощью к специалисту.
После «экзекуции» в виде контрастного душа Клод вернулся в свою постель, куда я принесла ему всё вышеперечисленное. Он, само собой, артачился, но остатки трезвого ума не позволили ему пренебрегать процессом домашнего лечения. Завтра ему необходимо было вернуться на съёмки бодрым, отдохнувшим, свежим, и я делала всё, что в моих силах.
Вечером, когда Клод, еле подняв себя с кровати, спустился вниз, он сел рядом со мной на диване и положил голову мне на плечо. Я тут же нашла его ладонь и сжала.
– Мы на верном пути. Мы справляемся, как я и обещала.
Клод тихо угукнул. Я продолжила:
– На съёмки я пойду с тобой. Твоё состояние всё ещё шаткое, к тому же я не оставлю тебя в компании этого урода, пускай даже вы будете окружены другими людьми. Хорошо?
– Нора.
– Да?
Я не знала, что он скажет в следующую секунду – возможно, он пошлёт меня к чёрту, а, возможно, и скажет несколько ласковых слов… Но я никак не ожидала, что он коротко поцелует тыльную сторону моей ладони и вымолвит:
– Я тебя не заслуживаю.
Кротко я улыбнулась ему.
– Глупости.
На следующий день я подняла Клода около шести утра из-за съёмок. На съёмочной площадке работа уже вовсю начинала кипеть к половине девятого утра, поэтому мы не спеша поели фрикадельки с пастой в сливочном соусе, собрались и выдвинулись из дома.
Клод, само собой, не выспался. Радовало одно – он ни разу не заикнулся о наркотиках, а просто шёл рядом. Водить машину в таком состоянии я ему, конечно, не позволила, потому до нужной точки мы ехали на такси. Надо было отдать Клоду должное, потому как оказавшись непосредственно на самой площадке, он налепил на себя привычную улыбку и принялся как обычно со всеми здороваться после долгого перерыва. Получалось забавно – он играл актёра, который играл ещё одного человека. Забавно. Вру. На самом деле – печально.
Увидев Нила, занявшего свой режиссёрский стул, Клод крепко сжал губы, как будто сейчас кто-то с особым мазохизмом наступал ему на больной палец ноги. Я даже не могла представить, каково ему было, – всё, что я могла, это мысленно молиться за него и его душевное состояние, еле держащее баланс между «нормально» и «плохо».
Пока Клода и других актёров гримировали, я отправилась за двумя стаканами кофе – один латте для меня и один американо для него. Здесь, на съёмочной площадке, делали просто отвратительный по моим придирчивым меркам кофе, и по этой причине я зашла в кофейню через квартал. Вернулась я не так быстро, как хотелось бы, из-за огромной очереди и, попав в пределы съёмочной площадки, я побоялась, что американо Клода умрёт[9], так как сам Клод уже начинал отыгрывать небольшую сцену с коллегой по фильму.