(Не)Падай
Шрифт:
Всякий раз, когда он спрашивал про неё, у него в глазах появлялось по силе своей почти обескураживающее покаяние если не перед её лицом лично, так перед лицом Бога точно.
– Всё так же, – ответила я, а затем меня пробрало нечаянное озлобление, вызванное тем, что Клод как обычно беспокоился обо всех, кроме меня самой. – Кстати, у меня всё в порядке, спасибо. Хожу к врачу, держусь на плаву.
Клод понуро опустил голову.
– Рад за тебя.
Мы замолчали. Слышен был лишь звон бьющихся друг о друга ключей, висящих на бедре стоявшего поодаль охранника.
Я
– Два месяца, – сдавленным шёпотом произнесла я, больше не в силах скрывать эмоции. – Два месяца в чёртовой реабилитации. Это худшие дни моей жизни. Я думала, ты не повторишь такую же ошибку с ней, я молилась на это. Я до последнего верила в тебя, но единственное, что я получила с этого – пустоту и мысли о собственной ничтожности. Потому что доверилась. Потому что понадеялась.
Клод сморгнул подступающие слёзы вины.
– И теперь ты сидишь здесь. Отбываешь срок. Существуешь. Хотела бы я быть довольной этим фактом, но не могу.
– Ты вправе ненавидеть меня.
Я истерично рассмеялась, проглатывая жалкий всхлип, – Клод как всегда предпочитал ничего не замечать.
* * *
– Покажи руки.
Теперь это был каждодневный утренний и вечерний ритуал. Он проводился с двумя мрачными минами – нервной моей и раздражительной его, но мы оба понимали, что так было нужно.
Кровяные точки на его венах заживали, но главное – там не появлялись новые. На удивление Клод хорошо держался, это было действительно поразительно, и мне оставалось только мысленно хлопать в ладоши, радуясь маленькому прогрессу, – прошло четыре дня, а Клод так и не сорвался. Разве это не чудо?
Втайне от Клода я писала ребятам, извещая их о его самочувствии на текущий день. Те даже назвали меня героиней, поскольку я взяла на себя ответственность за такое нелёгкое дело, как контроль над зависимым человеком. Пока что я неплохо справлялась. По крайней мере надеялась на это.
Мы с Клодом иногда выбирались прогуляться до нашей любимой кофейни, в остальное же время сидели дома. Отдыхали. Точнее, отдыхал Клод. Он всё ещё не мог восстановиться после напряжённого графика и настигшей его депрессии. Он по-прежнему в ней пребывал.
За это время я много чего успела прочесть на специализированных сайтах, и все как один эксперты говорят незамедлительно обращаться к профессионалу, и это ставило меня в тупик, потому что Клод наотрез отказывался от профессиональной помощи и потому, что даже если бы он обратился со своей проблемой, там всплывёт вся правда о его наркотической зависимости, чего ему, как личности публичной, не было нужно, даже если врачебная тайна запрещала распространяться об этом третьим лицам. Врачебная тайна – это
После первого рабочего дня я спешила обратно домой, чтобы проверить, произошло ли что-нибудь, пока меня не было. Настроение было хорошее, и дверь дома я открывала, полная надежд на то, что сегодня мне удастся немного порисовать Клода, чтобы отвлечь его и себя от сгустившегося над нами в последнее время мрака.
Улыбаясь, я прошла на второй этаж и открыла дверь в комнату Клода, напрочь забыв постучаться.
Поставив одну ногу на кровать и согнувшись в три погибели, Клод сосредоточенно наблюдал за размеренным опустошением тонкого шприца, иголка которого была погружена ровно в голень.
Клод посмотрел на меня.
Я неверяще замотала головой. В глазах моментально начало щипать и зудеть, словно туда попала соринка.
– Нора. – Спохватившись, Клод бросил то, чем занимался, уронив наполовину полный шприц на пол, и сделал ко мне пару решительных шагов.
Мне было тошно смотреть на него.
– Не приближайся, – предупредила я сломившимся голосом. – Не вздумай приближаться ко мне.
Клод не слушал, и через мгновение оказался рядом со мной, пытаясь меня коснуться и наверняка изобретая в голове всякие оправдания.
– Нора…
– Я ведь правда поверила тебе, думала, что ты молодец, что ты держишься, но на самом деле всё это время ты не держался, ты продолжал делать это.
Мне было паршиво. На протяжении всего этого времени я забывала о себе, не уделяла себе должного внимания, потому что это внимание было направлено на того, кто даже не потрудился попробовать бороться, а я, как дура, верила, хвалила, надеялась на силу духа и прочий оптимистический бред.
– Давай ты не будешь горячиться и…
– Я отдала всю себя, чтобы помочь тебе, забыла обо всём на свете, потому что думала, что нужна тебе. Но тебе нужно только ширнуться, больше ни о чём другом ты не думаешь. – Я то и дело что разочарованно качала головой, не в силах остановить весь поток слов, который лился из меня как из рога изобилия. – Я не сплю ночами от головной боли, не сплю, потому что думаю о твоём самочувствии, но у тебя, как я погляжу, всё просто прекрасно! Знаешь что, раз тебе помогает, может, поможет и мне, а? Показывай, где твои запасы.
– Нор…
– Показывай, чёрт тебя дери! – прокричала я, буквально ощутив, как моё терпение не просто иссякло, а лопнуло, как огромный надувной шар.
Я подошла к прикроватной тумбочке и выдвинула первый ящик. Клод даже не пытался спрятать всё это куда-нибудь подальше. Моему взору открылись таблетки в прозрачных пакетиках, травка и несколько ампул героина.
– Надо же, то что нужно! – Я взяла таблетки и высыпала себе их на руку, чтобы в следующую секунду закинуть их в себя и проглотить. – А это у нас что? – В руках я покрутила фармацевтическую баночку, принявшись её открывать. – Думаю, это тоже сойдёт.