(Не)пара

Ти Эллин

Целый день валяюсь в кровати с желанием сдохнуть, и проклинаю Еву, которая сожрала это чертово яблоко, и теперь все девушки из-за нее должны страдать с месячными, и лениво вожу стилусом по экрану планшета, выводя узоры и ровные линии.

Мама меня не трогает, спасибо ей за это, потому что, если бы она сейчас начала говорить свои шуточки про Савельева, мы бы точно поссорились.

Козла этого видеть вообще не хочется, наговорил мне вчера гадостей, кулаком шкафчик помял и ушел психованный. Труды мои,

значит, напрасны, а то, что он без хоккея дохнет, я конечно же придумала, да.

Ну и пусть катится куда хочет. Хоть в клуб, хоть к толпам своих баб. И пьет дальше. И курит. Мне все равно на него, было и есть, просто случилось минутное помутнение рассудка, когда хотела ему помочь.

Мне. По барабану. На Савельева.

Проговариваю это целый день как мантру, прерываясь на радость о подруге. Хоть у кого-то наконец-то все наладилось, и можно выдохнуть. Одной проблемой меньше.

Если, конечно, жёсткий мужик в постели не является для Лиски проблемой. Хотя она с таким восторгом верещала в трубку, что Колосов явно не разочаровал…

К вечеру я успеваю сделать мега важное дело: сходить в душ. На большее меня не хватает, у меня неприятно тянет живот, мне дико хочется съесть что-нибудь вредное, а из вредного дома только я. Натягиваю теплый спортивный костюм и заворачиваюсь в плед, как в кокон, с целью застрять в кресле из-за такого объема и никогда из него не вылезать.

Устраиваюсь удобно, нахожу идеальную позу, только хватаю планшет в руки, как звонит телефон. Наверняка Лиса опять, что уже случилось? Её привязали к кровати и ей нужно срочно поделиться эмоциями?

Но на экране не наша с Лиской фотка, а имя одного невыносимого козла, которого я час назад пообещала себе забыть. В идеале ещё и выкинуть из жизни, но тут уж как пойдет. А он звонит.

Нет, ну вот что надо? Решил напомнить, что мои старания ничего не стоят?

Пока мысленно шлю его в задницу, звонок прерывается, но не успеваю выдохнуть с облегчением, как начинается новый. Бесит.

— Чего тебе? — беру трубку и закатываю глаза на саму себя, наверное. Зачем взяла? Могла отключить звук и радоваться, ну нет же. Сама себе гадости делаю…

— И тебе привет, коротышка. Спускайся, а?

— Чего? — хмурюсь. Куда спускаться? Что он несёт? — Ты опять пьяный, что ли?

— Трезв, как стекло, стою под твоим подъездом, выходи, поговорить надо.

— Мне не надо, — фыркаю, ещё чего придумал. Надо ему…

— И тебе надо, Гаврилова, выходи, иначе я поднимусь, с родителями заодно позна…

— Не смей! — перебиваю и вскакиваю с кресла, чуть не уронив планшет. Ещё чего! Если мама вживую Савельева увидит, то точно никогда с вопросами не отвалит. А думая, что он мой парень, может и ему на уши присесть. Не-не. Лучше и правда выйду. — Сейчас спущусь, жди.

Манипулятор хренов. Чего припёрся

вообще? Надо ему. Деловой какой.

Натягиваю шапку, куртку, запрыгиваю в угги и натыкаюсь на вопросительный взгляд мамы. Да, я знаю, что вечером зимой без трёх шарфов никуда бы не вышла и это выглядит странно. Она явно ждёт объяснений…

— Лиска приехала, спущусь, — улыбаюсь маме и хватаю ключи.

— Скажи, чтобы засосов поменьше ставила твоя Лиска, тебе ещё на учебу ходить, — хихикает мама и уходит в комнату с таким лицом, что я чувствую себя полной идиоткой.

Ну и ладно.

Спускаюсь вниз, на ходу застегивая куртку, потому что мне на самом деле кажется, что если я не выбегу через минуту, этот идиот поднимется и будет беседовать с моей мамой до самой ночи. Такого счастья не надо, поэтому я даже пожертвовала шарфом и колготками, так и натянув куртку на спортивный костюм. Спасибо хоть приличный.

Открываю дверь и натыкаюсь взглядом на Савельева. Он стоит у машины, оперевшись на капот задницей, и курит, слишком киношно выглядя под светом подъездного фонаря.

— Ты как из фильма сбежал, — говорю, подходя к Артёму. Угги неистово скользят по накатанной детьми дорожке у дома, и я буквально подкатываю (не дай Бог, конечно) к Савельеву, а он, замечая, что я на грани падения уже в миллионный на его памяти раз, хватает меня за руку и докатывает до машины. Вот и встретились.

— Сочту за комплимент.

— Из фильма ужасов, не обольщайся, — фыркаю и прячу руки в карманы: холодно жуть! Мне катастрофически не хватает термобелья и хотя бы одного шарфа. В идеале бы ещё трусы с начёсом, потому что вечером гораздо холоднее, чем днём. — Чего притащился?

— Садись, сосулька, — Тёма закатывает глаза и открывает дверь машины, почти запихивая меня внутрь. Не сопротивляюсь, я даже всеми руками за, потому что холод собачий, а на собаку я не похожа. На змею максимум. Усаживаюсь удобно, Савельев садится на водительское, включает печку и та-а-а-ак хорошо становится… Даже мурашки! Мне уже всё равно, что он там меня обидел и психовал, я просто расслабляюсь и радуюсь, что мне не пришлось стоять на морозе.

— Ты меня погреть приехал? — тепло теплом, но выяснить-то надо, какая нечисть его сюда притащила.

— Звучит пошло, ты в курсе? — засранец смеётся и проворачивается вполоборота, подпирая голову рукой.

— Что для тебя не звучит пошло, Савельев? — закатываю глаза. — Говори, зачем припёрся, или я ухожу домой, у меня работа.

— Извиниться.

У меня даже мурашки остановились, забыв, куда бежали.

Замираю в кресле и с недоверием смотрю на Артёма, потому что… Да потому что, что это было?!

Протягиваю руку, касаясь тыльной стороной ладони лба Савельева, но вроде не горячий, не заболел, значит.