Не плачь, девчонка

Норд Агнешка

— Не бойся, ты его не разоришь, — усмехнулся Джей.

— Эй, а может скажете, кто это?

— Врачебная тайна, — покачал головой Сметвик с сожалением, а Джей пожал плечами, явно с ним соглашаясь.

— Ну вот, — надулась я, хотя не так уж мне хотелось знать, если быть совсем честной. — Джей-то не целитель, а знает.

— Жизнь вообще несправедлива, — закивал Сметвик сочувственно.

Я засмеялась. Что-то у меня вообще странная ночь получилась. То смех, то слёзы.

— Ладно, умники, надо бы мне домой, спать очень хочется. А где Данко?

— Я его сразу отправил назад, —

сказал Джей. — Не бойся, я не так много выпил и смогу аппарировать нас обоих.

И в самом деле, крепко меня обнял и доставил прямо внутрь дома на второй этаж.

— Спасибо, — сказала я с чувством. — Пойду, глаза слипаются.

Джей чуть нагнулся и быстро поцеловал меня в обе щеки:

— Я горжусь, что у меня такая славная сестра, Эль, — серьёзно сказал он. — Отсыпайся. И не смей вставать раньше завтрашнего вечера.

— Скажешь тоже, — пробормотала я, крайне смущенная. Слова Джея меня очень тронули. — Спокойной ночи, братишка.

В супружескую спальню я входила на цыпочках, твёрдо решив, что даже если там Тоби, всё равно буду спать на нашей кровати. Но мужа в комнате не оказалось, и я даже немножко расстроилась. Видимо опять решил ночевать в гостевой комнате.

Уже засыпая, я твёрдо решила помириться с ним, когда проснусь, чего бы мне это ни стоило. Вон, как по-глупому можно человека потерять. Ведь случись что-то подобное с Тоби, я просто не захочу больше жить.

***

Хоть мне и казалось, когда засыпала, что я способна проспать двое суток подряд, но уже в три часа дня открыла глаза и поняла, что сна нет ни в одном глазу.

Потянувшись всем телом, я вдруг вспомнила, что так и бросила всё в лаборатории, когда доделала антидот. Удивилась, что на мне пижама, потому что совершенно не помнила, как раздевалась. Последнее, что помнила, как я падаю на подушку и обнимаю её руками. А что было до этого — полный пробел. Ну разве что очень милый Джей помнился, который расцеловал меня на втором этаже.

Надев джинсы и рубашку мужа — вот просто захотелось, когда открыла наш шкаф — я тихонько, стараясь никого не тревожить, спустилась в лабораторию. К счастью, никто ничего здесь без меня не трогал, и я быстро навела порядок. А оставшихся восемь флаконов антидота спрятала на полку вместе с остатками яда — отошлю Сметвику для его коллекции. Яд подписала, как «quatuor mortes», а противоядие так же, но добавила слово «antidotum». А что — очень символично. Кстати на грифельной дощечке при написании латинского названия нужная полочка сразу высветилась. И появилась надпись: «яд — 1 порция, антидот к нему — 8 флаконов». Потом попробовала написать по-английски: «Четыре смерти». И полочка опять засветилась, а дощечка выдала те же данные. Полезная штука!

Оставалось порадоваться и подняться в кухню — выпить чашечку кофе показалось жизненно необходимым.

Мне показалось, что в доме никого нет, и я сразу прошла на кухню, но так и застыла, словно налетела на стену. Во всяком случае, сердце как от удара, вообще замерло, а потом, к счастью, забилось снова. И слишком сильно.

За небольшим кухонным столом, лицом ко входу сидел Тоби. Он замер с газетой в руке, тоже уставившись на меня своими невозможными синими глазами. Так и смотрели друг на друга, не шевелясь,

пока я не поняла, что стала плохо видеть и сморгнула. Нашла ведь время реветь!

Тоби тут же вскочил, в два шага преодолел расстояние и опустился на колени, с силой обняв за талию и уткнувшись в мой живот лицом. Сначала я не знала, куда деть руки, и что вообще теперь делать, но все же не удержалась, и запустила пальцы в его густую шевелюру. Так ведь и не постригся после Авалона. Разве что резинку не всегда носит. Время вокруг словно замерло.

Опомнилась я, ощутив, как неромантично забурлило у меня внутри. Даже обидно стало.

Тоби фыркнул, отчего стало щекотно животу, и я в отместку потянула его за волосы, заставляя встать.

Не смогла. Сильный, гад. И терпеть умеет.

— Немедленно встань, — возмутилась я. — Я есть хочу!

Он поднялся как-то сразу. Я вот, тоже так могла, Лиара меня здорово научила плавным движениям. Только всё как-то применить свои умения некуда было. Надо, что ли, танец эротический для Тоби станцевать?

— Садись, — он отодвинул мне стул, — я сейчас всё тебе дам. Потерпишь пару минут?

Я только кивнула. А потом с удовольствием наблюдала, как он суетится возле плиты. И мне было всё равно, что гренки чуть подгорели, зато омлет получился очень вкусным, и тонкие кусочки ветчины, и сыр, и крепкий кофе со сливками, и маленькие пирожные с заварным кремом — мне понравилось всё. Жаль даже было, что смогла осилить лишь половину под внимательным взглядом мужа.

— Эль…

— Тоби…

Мы сказали это одновременно и впервые открыто улыбнулись друг другу после начала ссоры.

— Ты первый, — быстро сказала я и отхлебнула кофе.

— Эль, чем бы ты хотела сегодня заняться?

— Э-э, — я озадаченно поерзала на стуле. Ничего не приходило в голову. — Мне, наверное, надо посмотреть заказы на зелья…

— Да забудь хоть один день про зелья, — досадливо поморщился он, — словно это такая важность.

— Не скажи, — горячо возразила я сразу, вспомнив, как кружил меня по кабинету Сметвик. — Вот вчера я человеку жизнь спасла. Именно с помощью зелья.

— Да? — кажется мне удалось его удивить, но голос звучал скептически. — Он что, находился в твоей лаборатории и начал задыхаться?

Я фыркнула в чашку, расплескав кофе. Быстро вытерлась салфеткой и посмотрела на него с превосходством:

— Рассказать?

— Да, хотелось бы услышать, — кивнул он.

И мне так захотелось его удивить.

— Тогда не перебивай. Ладно?

— Договорились. Но сначала скажи, что за человек.

— Да я не знаю, — сразу расстроилась я, — мне просто не сказали. Врачебная тайна, видишь ли.

— Отмазка так себе, — усмехнулся Тоби, — но, допустим, я верю. Давай. Буду молчать.

— Тогда налей ещё кофе. Я видела, там оставалось.

Он поспешно вскочил, налил мне кофе и даже сам подлил сливок и положил два кусочка сахара. И на полном серьёзе спросил:

— Размешать?

— Не надо. Это ты тянешь время, чтобы не слушать.

Он тут же сел на своё место, положив локти на стол. И молча уставился на меня.

— Ну вот, — я отпила один глоточек, — как только перебьёшь, дальше не услышишь, как ни проси. Понял?