Не плачь, девчонка
Шрифт:
— Откуда ты… — я слишком поздно спохватилась.
А Тоби закрыл лицо руками и несколько минут лежал неподвижно.
Я даже испугалась.
— Не бойся, — наконец сказал он. — Я уже успокоился. Но я жалею, что не убил его тогда.
— А мог? — спросила я осторожно.
— Да, — пожал он плечом. — Всё, хватит лежать. Я отнесу тебя в ванну и умою сам. Прости, я как идиот даже забыл про детей.
Он погладил мой живот. И решительно поднялся.
— И как нас ещё не ищут? Ты ведьма, Эль!
— Да, ведьма, что поделаешь, — усмехнулась я, — и не надо меня таскать, возьми палочку и отлеветируй. И да, я отправила Северуса с Джеем Ли к Анжелике.
— Правда? — удивился Тоби и подхватил меня на руки. — Нет уж, сам отнесу.
В итоге в спальне мы провели весь день. Во всяком случае — я. А Тоби иногда устраивал набеги на кухню и нас кормил. А ночью мы даже смогли поспать, снова в обнимку.
Глава 30. Интерлюдия 3
Глава рода, Себастиан Сальваторе Салини, похоронивший недавно горячо любимую супругу, пребывал в задумчивости, сидя в просторном кабинете своего загородного особняка. Кабинет он любил, как и всё в этом доме, его обставляла жена, несравненная Несси, обладавшая безупречным вкусом и самым жизнерадостным характером. Видит Мерлин, как ему её не хватает теперь. Мудрого совета, сказанного с лукавой улыбкой, тёплой ладошки на плече, когда он бывал чем-то расстроен, тихого смеха, или полных слёз глаз, когда он вслух читал ей какой-нибудь старинный магловский роман.
Сам бы он обставил кабинет проще и вычурнее одновременно, как в столице — антикварная мебель, тяжелые портьеры, расшитые серебром. Портреты предков взирали бы с тёмных стен, изредка комментируя решения главы рода или сдержанно отвечая на вопросы. А вот с Ванессой Салини они, как ни странно, могли шутить и болтать о пустяках. Ей и только ей, они охотно рассказывали семейные предания и легенды. Но и это понятно — не было в его окружении более внимательной слушательницы, которой в самом деле было интересно всё.
Да, она была старше его почти на сорок лет, но никогда он не чувствовал этой разницы, Ванесса была восхитительна даже на пороге смерти. Себастиан Салини ни разу не пожалел, что исполнил в свои неполные двадцать лет волю отца, женившись на бесприданнице из старинного рода, да ещё и задержавшейся в девках непозволительно долго. Да — не красавица, да — уродливое существо в глазах многих, да — не оставила ему наследников, но сколько счастливых дней и ночей провели они вместе.
Маленькая карлица стала для него центром вселенной. Но и сделала затворником, что тоже не могло его расстроить. Себастиан не любил шумных сборищ, ему хватало общества трёх друзей, преданных ему чуть меньше века, внучатого племянника, которого звал кузеном, с выводком из пяти дочек, и конечно — его маленькой сеньоры, любимой жены. Друзья были искренне привязаны к остроумной сеньоре Салини, племянник благоговел перед её умом и добротой. Жена кузена, Жози, постоянно переписывалась с Ванессой, приглашая в гости под любым предлогом, например, чтобы помочь выбрать платье очередной дочурке, впервые выходящей в свет. Все пять девочек души не чаяли в своей Несси, присылая из многочисленных поездок милые сувениры, забрасывая письмами и делясь секретами.
Как-то они теперь? Все они. Без этого маленького ангела?
Грусть была светлой, Салини не обольщался, супруга и без того протянула гораздо дольше, чем пророчили целители. Шутка ли — сто тридцать лет даже для волшебницы. И ушла она так же легко, как жила. Упросила вынести в сад, в её любимый уголок, засаженный исключительно белоснежными цветами. Сидя в белом плетеном кресле, укутанная в белую шаль,
Её похоронили в семейной усыпальнице, такой же светлой, как всё, что она любила при жизни. Собралась вся семья, а кроме них, все, кто её любил. Такую странную, некрасивую и безумно прекрасную. Себастьян ничего не видел вокруг, стоя на коленях у маленького гроба, и только позже узнал от кузена, что по его прикидкам, попрощаться с маленькой синьорой собралась половина Парижских магов и чуть не треть магического общества Венеции. Что ж, ему легко было в это поверить, действуя часто за его спиной, Ванесса помогала и опекала многих, и он легко сносил это её самовольство и не считал недостатком, тайком переводя на её счет в банке кругленькие суммы.
Сейчас в загородном доме собралось изысканное общество, в свет выходила младшая дочь внучатого племянника, семнадцатилетняя Софи. Собралась вся родня, ближняя и дальняя, надеялись, видать, что глава рода наконец объявит имя наследника. Ему улыбались все — кто приветливо, кто испуганно, кто подобострастно. И Несс легко бы ему рассказала, что прячется за каждой улыбкой. Она никогда не говорила о людях плохо, даже недостатки указывая мягко, иносказательно, предостерегая его от ошибок. Сейчас ему не помешало бы её мнение, потому что её смерть прежде всего напомнила ему о собственной смертности, а значит, наследника придётся выбирать очень скоро. Но не сегодня, не сейчас, надо хорошо подумать. Кандидатов было несколько, и ни один ему не нравился. Сколько надежд было возложено на сына Рейнарда Салини, Грэма, но смерть рано настигла одарённого мальчишку, свернувшего шею в каких-то итальянских горах. Сам Рейнард, внук его покойного брата, был сквибом, и наследовать, увы, не мог. И не потому, что женат на маггле, а потому, что магия рода его не примет.
Завещание Несс вскрыли вчера, и он никак не мог избавиться от размышлений о странной просьбе, что она оставила ему в постскриптуме такого важного документа. А ведь составлен он был много лет назад, и адвокат заверил, что синьора Салини больше тридцати лет не прикасалась к завещанию. «Басти, — обращалась она к нему из-за грани, — подумай о сестре, мой родной».
И что, ради Мерлина, можно думать о давно почившей сестре, более полувека века назад сбежавшей в Туманный Альбион?
Тихо скрипнула дверь, негромко кашлянул дворецкий.
— Войди, Соччо. Что-то срочное?
— Не столько срочное, сколько странное, мой сеньор!
Старый слуга, прихрамывая, подошёл к столу, протягивая серебряный поднос Себастьяну.
На гладкой поверхности с выгравированным семейным знаком сдвоенной «S» лежало одинокое письмо. Буква «М» на конверте, украшенная вензелями, и окутанная язычками пламени. Знакомый герб удивил и озадачил. Никаких дел в последнее десятилетие семья Салини не вела с английскими Малфоями.
Вскрыв конверт, Себастьян удивился ещё больше. Красивый старинный медальон сверкнул вправленным в центр изумрудом. Дрогнули руки, когда пришло узнавание. Этот медальон был изображен в дневнике предка, жившего пару веков назад.