Не плачь, девчонка
Шрифт:
Эльф вздрогнул, быстро поведал, что вернулся «неволшебник» и, щёлкнув пальцами, испарился вместе с птицей, мышью и летающим драконо-котёнком. Осталась лишь обезьянка и спящий сын.
Я напряглась, ожидая, в каком настроении Тобби заглянет в детскую, но муж так и не поднялся наверх.
Спохватившись, сама бросилась вниз, нужно же накормить голодного супруга. Авось и помириться получится.
Тобби задумчиво жевал отбивную, сидя за столом, но сразу отложил вилку и поднялся, едва я вошла.
— Очень вкусно, спасибо, — быстро высказался
— Но ты даже не доел!
— Не хочется.
Он вышел в коридор, надел куртку и хлопнул дверью, даже не попрощавшись.
Не зная, что думать, и как мне жить дальше, решила написать Поппи и посоветоваться с ней.
В письме я спрашивала о нашей договорённости насчёт поиска цветка папоротника. Не поменялось ли чего. После чего подробно описала свои отмазки, и попросила совета, как мне теперь убедить Тобиаса, что я не вру.
Всё-таки Поппи медик, пусть и ведьма. Всяко может знать больше меня насчёт обследований.
Данко появился по первому зову вместе с вороном на плече. Как будто знал для чего зову.
Объяснив, кому письмо, хотела привязать его к лапке ворона.
— Дайте ему в клюв, — посоветовал Данко, когда его питомец отдёрнул лапу, недовольно каркнув.
Сунула письмо в страшный клюв, и этот гад чуть не прикусил мне палец. Пришлось отдёрнуть руку от птички. Данко распахнул окно, и ворон улетел.
Ожидая ответа, я принялась делать варенье из сушёной кураги. С вареньями здесь вообще было неважно, только какие-то джемы. Поэтому очень надеялась, что моим мужчинам понравится.
Почти час спустя ворон вернулся, бросил свёрнутое трубочкой письмо передо мной на столе, и взлетел на шкаф.
Открыла послание подруги, отложив в сторону два сложенных пополам бланка.
«Дорогая Эйлин, наконец-то ты нашла возможность написать мне письмо. Я уже пыталась послать к тебе сов, но они не находят дороги. Так что надо придумать нам с тобой альтернативный способ связи.
Насчёт купальской ночи всё в силе. Встречаемся в Хогсмиде за «Тремя мётлами» у садика в понедельник, в девять вечера. Не опаздывай и не забудь метлу. Ритуальный балахон мы тебе захватим.
Насчёт мужа ты меня повеселила, уж прости. Что это он так реагирует? Вы же не молодожёны какие, что он только-только дорвался до тела! Хотя молчу-молчу, не моё это дело! И потом, я хорошо представляю реакцию магов, но в маглах разбираюсь крайне скверно.
И, тем не менее, справки я навела. Если хочешь настаивать на своём вранье — вообще-то грустно такое поощрять, но как понимаю, выхода у нас нет — положи на видное место приложенные бумажки.
Сразу скажу, что поделилась твоей проблемой только с Берри и Элен. Без подробностей. Дальше них ничто не уйдёт и дело тут не в непреложных обетах.
У Берри, моей кузины, золовка — сквиб, она работает в магловской больнице. А маглы почему-то очень верят бумажкам. Так уверяет Элен. Мы лишь магически изменили имя какой-то маглы на твоё. Остальное
Более того, Элен привезла на работу Берри и показала кузине, что надо заколдовать в справочной. Теперь, если твой муж туда позвонит и попробует выяснить насчёт обследования, ему подтвердят, что ты записана на понедельник, на три часа дня. Если не знаешь, как провести время с трёх часов до момента нашего сбора, шли ворона, придумаем что-нибудь».
Я открыла бланки и убедилась, что это лучшее из доказательств. На одном выписано направление на диагностическое обследование полости матки, и прописаны назначения и рекомендации, среди которых я нашла то самое половое воздержание. Второй бланк содержал данные «моих» анализов, дату и время проведения операции, фамилию врача, подписи и печати. Оба бланка имели вверху печать клиники в пригороде Лондона с адресом и телефоном.
Оставила документы на краю стола, в надежде, что муж, вернувшись от друга, заглянет в кухню. Рядом положила листок бумаги и ручку. На листке — начатый список вещей, которые я «собираюсь» взять в клинику. Типа писала и не дописала — отвлекли, а потом забыла и спать легла.
Поблагодарив ворона, я, в самом деле, направилась спать, зафиксировав в памяти положение бумажек на столе.
Только Тобби, похоже, вообще не возвращался домой.
Утром, не найдя следов пребывания мужа ни в кухне, ни в прихожей, я переложила всю бутафорию на холодильник. Подтверждения обмана и примирения не вышло, но больше меня беспокоило, где Тобиас провёл ночь.
Не зная, что и думать, покормила домочадцев завтраком, собрала Северуса и отправилась к Бекки. По дороге мы купили тортик — не признаваться же ей с порога, что я просто мужа потеряла. Хотя, может, тут это и нормально.
Дорогу я запомнила, так что скоро мы звонили в калитку дома Магвайеров.
Нам повезло, Бекки была дома и встретила нас очень приветливо. Северус со Стивом, съев по куску торта, сбежали на улицу играть, а я осталась с женой Джека пить чай, и судорожно придумывала, как бы спросить про мужа.
Впрочем, Бекки затронула эту тему сама.
— Эйлин, — сказала она, подливая чай в мою опустевшую чашку, — я очень рада твоему приходу, но ты ведь по поводу Тобби пришла?
— Да, — призналась я со вздохом. — Он сказал, что пойдёт помогать Джеку с проводкой, но так и не вернулся вчера.
Вот так, и наплевать, если я спалила Джека. У нас тут женская солидарность!
— Вот ведь жуки! — лишь усмехнулась она, подцепляя ложечкой кусочек крема. — С проводкой они ещё две недели назад закончили. А вчера просто пошли вечером в паб. Странно, что твой соврал.
— А Джек вернулся домой?
— Ага, хорошенький такой. И твой с ним, ещё лучше. Тоб попросился переночевать. Как поняла — не хотел тебе в таком виде на глаза показываться. Я утром его разбудила и велела зайти домой, объяснить тебе всё честно. Но видно не послушал.