Не плачь, девчонка
Шрифт:
Я прижала её к себе, едва она замолчала. Элен попыталась вырываться, а потом обмякла, уткнувшись в моё плечо, и заплакала громко и отчаянно, как обиженный ребёнок. Хорошо, что я не так давно научилась накладывать заглушающее. У меня самой слёзы текли, не переставая, но я всё продолжала поглаживать девушку по голове и спине, по пушистым распущенным волосам.
— За что, за что? — бормотала она сквозь слёзы. — Никогда не прощу! Ублюдочный Лорд! Эль, я не хочу никакого ребёнка! Что мне делать? Я ненавижу их всех! Уроды! Скоты! Этот долбаный магический мир!
И она
Прошло больше получаса, пока слёзы Элен иссякли. Подняв на меня покрасневшие глаза, она вдруг спросила нормальным голосом, садясь на кровати по-турецки:
— Ты знаешь, Эль, где я работаю?
— В клинике, — улыбнулась я.
— Да, в отделении оперативной гинекологии. Знаешь, у меня бывают разные пациентки, но случалось и такое, раза три. Я имею в виду жертв изнасилования. Сколько умных слов я находила, как утешала, как ты сейчас, пыталась выслушать, поддержать, объяснить что-то. Глупости всякие говорила, что ребёнок не виноват, что всё пройдёт, что жизнь на этом не кончится. И знаешь, две из них всё равно сделали аборт. А с третьей я дружу до сих пор, и Максимка — мой крестник. Но никогда не думала, что это может случиться со мной. Никогда, понимаешь? С кем угодно, с неблагополучными девчонками, с теми, кто попал в дурную компанию, с наркоманками, алкоголичками, но только не со мной! Понимаешь…
Она надолго замолчала, обняв себя руками и глядя в окно. Голос был хрипловатым, когда она продолжила говорить:
— Меня всегда очень любили, Эль. И папа с мамой, и брат, и бабушка. Баловали, любой каприз готовы были выполнить. Оберегали, вообще, как в вате росла. А ведь я сквиб, и многие семьи отказываются от таких детей, чтобы не позорить фамилию. Но не в нашей семье. Я даже жалею, что никаких испытаний в моей жизни не было, меня всегда все любили, даже хулиганы-маглы приветливо встречали. Меня пациенты обожают, мне готовы рассказывать самые заветные мечты и сокровенные секреты. Такой у меня дар, как уверяет мой брат. А разве бывает дар у сквиба? Не важно… Просто понимаешь, они меня не жалели, заставляли учиться, не позволяли чувствовать себя ущербной, но были же и другие родственнички и знакомые. Эти взгляды… Я ненавижу жалость! Понимаешь?
Она выдохнула и прошептала:
— Ненавижу… — Но тут же взбодрилась: — Я просто не могу их разочаровать ещё и так!
Глаза защипало. Я была уверена, что и Береника бы ее поняла, и Поппи, и мама, которая внукам «всё позволяет». Только Элен это бесполезно сейчас доказывать. Я невольно задумалась, вот что бы было, если бы Элен была магом? Смогла бы она больше доверять своим близким, которые очевидно, все нормальные люди? Представила, как она сгустком магии швыряет в лицо Лорда, и до крови прикусила губу.
— И ещё. Знаешь, что будет, если они только заподозрят? — Элен била дрожь. — Если узнает брат, мама, да даже Береника? Они же так не оставят. И погибнут. Этот самоназванный Лорд безжалостен. Он никого не пощадит. Он… Ты знаешь, я унижалась, я умоляла его не делать это со мной. Шёпотом, чтобы
— Что?
— Сказал, как говорят магловские бизнесмены. «Ничего личного!» Ур-р-род! А победить его невозможно. Я знаю. И жалости близких не перенесу. И чтобы родные пострадали из-за меня, тоже не могу позволить.
— И гораздо легче для всех считать тебя легкомысленной глупышкой, — закончила я за неё.
— Верно, — она улыбнулась, смахнув с ресниц слезинки. — Такая и есть.
— Скажи, почему ты не воспользовалась порталом сразу? Тебя же освободили, когда он… Когда Волдеморт…
— Да, только ноги, — кивнула Элен, презрительно усмехнувшись. — А зачем ему остальное? Да и к лучшему всё, я тогда бы тебя спасти не смогла. Я же не знала, что это тебя схватили. Увидела только, когда подвели. Потом.
И опять мы разревелись обе. А потом я попробовала позвать Данко, и он тут же появился рядом.
— Ой! Какой забавный матросик, — восхитилась Элен, шмыгнув носом. — Как тебя зовут, чудушко?
— Данко, — смущённо ответил домовик. — Сильная волшебница очень добра!
Элен горько усмехнулась:
— Ошибаешься, Данко. Я сквиб. Знаешь, что это такое?
Я уже хотела прервать их любезности, и попросить принести нам успокоительное из моих запасов, но невольно прислушалась.
— Магия вкусная, — возразил домовик, — у сквибов она так не… Она не… Её не..
Он защёлкал пальцами, не находя подходящего слова. И огорчённо закончил, по-прежнему обращаясь к Элен:
— Я виноват, добрая волшебница, но столько магии вокруг разлилось. Все равно бы пропало. Или дом бы впитал, но часть бы пропала. Простите, сильная волшебница!
Мы озадаченно переглянулись, и Элен поднялась с кровати, с расширенными глазами.
— Успокоительное! Быстро, Данко! — велела я домовику. — У меня в лаборатории — там синие этикетки. Два флакона!
Тот исчез, а я схватила Элен за руку, заставляя сесть обратно на кровать.
Через пять секунд домовик уже протягивал мне два флакона. И сразу исчез, махнув напоследок большими ушами. Сочувствие выражал.
— Вот — выпей.
— И ты тоже, — всё же улыбнулась мисс Дарси, принимая флакон.
Мы шутливо чокнулись склянками и опорожнили их одним глотком.
— Знал бы Тёмный Лорд, что он натворил! — с чувством произнесла Элен, отбросив флакончик куда-то на пол. — С ума бы сошёл, наверное.
— И так сойдёт, — фыркнула я. И пояснила поспешно: — такие всегда плохо кончают.
— Это да… Как бы проверить?
Я тоже об этом подумала, и не была уверена, что моя палочка ей подойдёт. Но всё же взяла с тумбы и протянула рукояткой вперёд:
— Пробуй!
Элен всё не решалась. Смотрела с сомнением, а потом взяла осторожно, как реликвию. И ничего не произошло, ни искр, ни каких других разрушений.
— Ну же!
— Боюсь, — призналась она жалобно.
— Элен! Не тяни. Домовики не ошибаются!
— «Акцио» склянка!
Недавно отброшенный ею флакончик, взлетел с пола и, с силой впечатавшись в лоб незадачливой волшебнице, разлетелся на осколки. Хорошо, ни в кого не попало!