Не плачь, девчонка
Шрифт:
Покраснев, сунула письмо Поппи. Нахмурившись, подруга оторвалась от своего занятия, фыркнула и застрочила своим пером прямо под подписью Сметвика. Потом, покусав перо, попросила:
– Глянь, не слишком грубо?
«Надеюсь, у такого уважаемого колдомедика найдётся более подходящая по возрасту кандидатура, чтобы разделить этот ужин. Я занята. Поппи. Не ваша!!!»
– Сурово, – оценила я. Привязалось же это слово!
– Значит, нормально. Отдай Панацее.
И она преспокойно вернулась к списку.
Хихикнув, я привязала к лапке совы с интересным имечком ответное послание подруги,
А я и не подозревала, какие тут такие страсти кипят! И ещё с братом хотела Поппи свести, наивная!
Сваха из меня ещё та!
За чаем я ещё раз извинилась, что прочла письмо Сметвика.
– Нет, ты представляешь, – воскликнула Поппи в ответ, – я для него, видишь ли, слишком молода! Разница в семнадцать лет. А ничего, что я уже давно совершеннолетняя, и хорошего рода. И где только понабрался таких магловских понятий? Никогда не признавайся в своих чувствах толстокожим мужикам, Эль! Не оценят! И если бы я это затеяла! Так ведь нет же, он сам сорвал поцелуй, когда я будила его, чтобы попрощаться – он заснул в своём кресле после поздней операции. А я что – ответила ему, дура. Думала – ну неужели чудо свершилось. А он пришёл вдруг в себя, принялся объясняться, что, мол, разница в семнадцать лет... Много чего говорил, только я не слушала, такая злость взяла. Стояла и таращилась на него, молча. Думала только, как бы удержаться, и не треснуть его по голове чем-нибудь тяжёлым. А ещё не разреветься. Поэтому недослушала, и сбежала через камин. Это на прошлой неделе было. А вчера, ну, прежде чем лететь, отправила ему открытку. Глупо конечно, но уж очень захотелось. Сообщила, что на купальскую ночь с подругами лечу. И рожать буду через девять месяцев обязательно у него.
Я как раз сделала большой глоток сока и чуть не подавилась, закашлявшись.
– Так и написала?
– «Анапнео»! – махнула палочкой Поппи, и мне сразу стало легче дышать. – А подруга вдруг смутилась. – Только девчонкам пока не рассказывай, ладно? Это я только тебе.
– Не скажу, – меня очень тронуло такое доверие. – Ты его любишь?
Она презрительно фыркнула и твёрдо произнесла:
– Четыре года. Три – у него в ученичестве, и один год на практике. – И добавила поспешно: – только навязываться я не собиралась! И вообще... Он сам виноват, что влюбилась. Не надо было так смотреть, думая, что я не вижу!
– Но он же написал, что всё осознал.
– Ага, – подруга широко улыбнулась. – Только я пока всё ещё сержусь. Кстати, Эль, у тебя нет планов на вечер?
– Есть, – встрепенулась я. – Меня же Тоби ждёт! И он очень хотел с тобой познакомиться. Обещал приготовить что-нибудь вкусное.
– О, тогда так! – Поппи решительно поднялась из-за стола, – сейчас посмотришь мою одежду, а то я в магловской моде совсем не разбираюсь. А потом я осмотрю, как там твои рёбра и болячки. Только это у меня дома. Как раз немножко аппетит нагуляем.
Когда домовик убрал посуду, мы отправились к Хогсмиду пешком, решив, что на мётлах мы уже налетались. Миновав антиаппарационный барьер, который и порталам не давал сработать, по жёлудю переместились в квартиру Поппи.
Выбор одежды много времени не занял. Я не нашла практически
Выяснив, что недалеко от её дома есть магловский магазин готовой одежды, мы прогулялись туда, и я сама выбрала ей джинсы, футболку, симпатичную кружевную жилетку, сандалии и даже нижнее бельё.
– Ты здорово выглядишь. – Честно восхитилась я, когда Поппи это всё примерила дома, поохав, что очень уж всё непривычное.
– Ты уверена? Я странно себя ощущаю. Это точно прилично?
– Шутишь? – я ещё раз обошла её кругом: – Маглы назвали бы тебя скромной молодой девушкой.
Чтобы не пугать её ещё больше, не стала добавлять, что ещё её можно посчитать очень сексуальной – и грудь подчёркнута выразительно, и талию стало видно. Вообще во всех этих мантиях и балахонах трудно что-то разглядеть – не мудрено, что никто не видит, какая стройная у нас медиковедьма. Немудрено, если Сметвик на неё запал. Странно, что только он.
– Ну раз ты так говоришь, – вздохнула Поппи, вертясь перед зеркалом, – поверю на слово.
– Мы обязательно в кино сходим и ты сама увидишь, как одеваются маглы.
Поппи улыбнулась:
– Элен меня тоже уговаривала сходить в кино, а я смысла не видела. Теперь вот поняла. Не поверишь, но магловский мир меня пугает.
– Поверю. Можем, кстати, и втроём сходить, вместе с Элен.
– Хорошо, там решим. А теперь раздевайся – посмотрю боевые ранения.
Подруга внимательно осмотрела меня, ощупала ребра и бок, и долго махала палочкой, шепча заклинания.
– Так! – озабоченно сказала она, откладывая палочку на тумбу. – Не нравится мне это.
– Что? – испугалась я.
– Да не бойся. Со здоровьем всё нормально. Трещины в ребре уже нет, да и синяки сошли – мазь-то отличная. Вот только... Нет, позову-ка специалиста.
– Морган! – Подозвав свою небольшую коричневую сову, она написала на листке несколько слов и показала мне:
– Посмотри, он не подумает, что я его уже простила?
Я глянула: “Нужна профессиональная помощь. Желательно срочно. Я дома. Камин открыт. Поппи”.
– Сложно сказать, что он подумает, – я старалась не слишком веселиться. – А это обязательно?
– Боюсь, что да, – вздохнула подруга. Она отправила письмо, и мы принялись ждать.
– Хорошее имя у твоей совы, – заметила я. – И вообще, миленькая.
– Да? – Поппи хихикнула, – А Сметвику не нравится. Ты знаешь, что Гиппократ – это его второе имя? А первое – Морганиус. Считает, что оно ассоциируется с Морганой. Правда, глупо?
– По-моему, забавно.
– Вот именно. Эй, рано одеваться. Подожди, пока он посмотрит. Завернись в простыню.
Не успела я скрыть своё тело под простынкой, как камин загудел, и в гостиную вышел Сметвик. От внушительной фигуры колдомедика в комнате сразу же стало тесно.
– Рад видеть, Эйлин. Что тут у нас за катастрофа? – Усмехнувшись, он кивнул мне, как старой знакомой, и повернулся к Поппи. Да так и завис, оглядывая бывшую ученицу с ног до головы. Глаза доктора сузились: – Можно узнать, куда вы собрались?
Медиковедьма, встав на цыпочки, преспокойно поливала цветы, стоящие на высокой тумбе перед окном.