Не плачь, девчонка

kaury4

– О, проснулась, – улыбнулся он, и поймал последнюю каплю губами. – Слушай, вкусно-то как. Жарко, а лимонад мы с Севом уже допили.

Он подошёл к застывшей мне, и нежно прикоснулся влажными губами в поцелуе – я даже ощутила вкус мёда и чего-то кисленького.

– Ты какая-то странная, Эль, – шепнул он, куснув меня за мочку уха. – Не выспалась?

Ну не могла же я ему сказать, что он только что свёл на нет недельную подготовку, все ужасы купальской ночи, и даже пророчество, будь оно не ладно! Просто взяв и выпив отвар. И

глупо винить его, сама дура, ну остыло бы это зелье в лаборатории. Да и себя чего корить – не вернёшь же. Права была Поппи, говоря, что цветок капризный и даже у Мерлина ничего не вышло. А я, что – думала, что круче Мерлина? Так нет же.

Вздохнув, обняла мужа покрепче, а он и рад. Правда, очень нежен, после бурных недавних событий в нашей спальне. Нащупав что-то шершавое у него на шее, осторожно прихватила и поднесла к глазам. Это несомненно был листок от цветка, только лишённый цвета, абсолютно прозрачный.

– Наклонись, пожалуйста, – попросила, высвобождаясь.

– Что там? – спросил он, послушно наклонив голову. – Клещ?

– Да нет, – я увидела даже место, где лепился цветок, вся краска просто перешла на кожу, оставив словно татуировку в виде лепестка. Но луч заходящего солнца коснулся вдруг этого места, когда Тоби сдвинулся, и татуировка словно впиталась в кожу, не оставив ни следочка. Зато я увидела второй листок – на воротнике рубашки. И как не измялся? Но аккуратно подцепить не удалось. Листок коснулся шеи мужа, и он досадливо прошипел:

– Уффф, что это? Как обожгло! Эль?

– Да нет, не клещ, – постаралась спокойно ответить я. – Комар укусил, видимо.

А сама не могла прийти в себя от увиденного. Коснувшись шеи, листок сразу стал прозрачным, хотя даже полностью к ней не прикоснулся. А вся краска отразилась на коже Тоби, причём опять в виде листка. И даже на том самом месте, что и прежний – прямо на позвонках. Но и тут луч солнца заставил истаять краску.

Мне только немножко было тревожно. Что будет от этого Тоби?

– Как себя чувствуешь? – спросила сразу, позволив ему выпрямиться.

– Хорошо, – широко улыбнулся он, сверкая чёрными глазами. – А когда уложим Сева, будет ещё лучше. Да, милая?

– Как скажешь, – слабо улыбнулась я. – Пойдём к нему, а то бегает без присмотра.

Сев раскачивался на качелях, весело смеясь, и почти скрываясь в нижних ветвях берёзы, отчего все его отросшие волосы торчали дыбом. Я бы испугалась, но его страховал Данко, пристроившись на перекладине позади сына. И хорошо, что Тоби его не видит.

– А это кто? – озадаченно спросил муж позади меня.

Обернулась к нему – смотрит на сына.

– Ты о чём? – нервно хихикнула я.

– О маленьком существе, похожем на человека, что катается на качелях вместе с моим сыном! – Отчеканил супруг, не сводя с Данко глаз. И озадаченно добавил: – А вроде не пил…

«Упс, уже видит!» – пролетело в мозгу.

А тут и Данко заметил внимание к себе, расширил глаза

и исчез.

– Может, показалось? – предприняла я попытку избежать катастрофы.

Тоби отчаянно тёр глаза рукавами.

– Наверное, – досадливо вздохнул он, – слушай, там никакого лекарства не было, в этом стакане? Может от него глюки?

– Травки простые, – вздохнула я. – Корешки. А что?

– Я ещё, когда пил, ощутил что-то такое, как огонь под кожей пробежал. Ну не больно, а так, даже приятно, и тепло внутри разлилось. Я правда подумал, это от того, что тебя увидел… Ну знаешь, когда тебя вижу… неважно. А тут такое привиделось, словно реально рядом с Севом какой-то малыш в матроске был. Ты же ничего не видела?

– Э! – я понимала, что мне совсем не нравятся описанные симптомы.

– Мам, – заорал Северус, – иди ко мне. Я тебя покатаю!

Он уже останавливал качели.

– Неси лучше книжку, – крикнула я в ответ, подходя к столику, уже убранному после шашлыка. – Я тебе лучше почитаю.

– Сейчас, – Северус спрыгнул с качелей, не дождавшись полной остановки, но даже не упал – это у меня сердце в пятки ускакало. А он вприпрыжку умчался в дом.

Тоби сел напротив, задумчиво на меня глядя:

– Эль! Почему у меня чувство, что ты чего-то не договариваешь?

– Наверное, потому, что так оно и есть, – вздохнула я. А сама стала прикидывать, как упросить Сметвика осмотреть мужа. С ним явно что-то случилось странное, и мне было страшно даже думать – что бы это могло быть. Мысль потерять Тоби почему-то была теперь просто невыносимой. И я понимала, что сделаю что угодно, чтобы с ним всё было хорошо. С ним, и с Севом.

– И что же это? – он даже не настаивал, а просто эдак устало интересовался.

– Да вот, помнишь Поппи?

– Ага, склерозом пока не страдаю. И что?

– Не ёрничай! Так вот… Ну, Тоби! – он со смешком взлохматил мне чёлку. – Ну, послушай!

– Ты такая забавная, – хмыкнул он умилённо. – Я весь – внимание!

Вообще-то не очень здорово, когда тебя всерьёз не воспринимает собственный муж, но я упорно продолжила:

– Так вот – у неё есть друг, её бывший наставник, тоже доктор. Причём, очень классный. Я бы очень хотела, чтобы он тебя осмотрел.

Он задумчиво теребил в руках прядку моих волос, заставляя наклоняться к нему ближе. Пожал плечом, и, потянувшись, чмокнул меня в губы:

– Ладно! Если ты так хочешь, рыбонька. Деньги ещё есть. Да и зарплата скоро.

– Ура. Сейчас позвоню Поппи. – И увидев Северуса с книжкой, как раз выбежавшего из задней двери дома, добавила: – Почитай пока ему!

Телефон нам установили не так давно – новенький, тяжёлый, дисковый. Но я пробежала мимо него, направляясь на чердак.

Совесть меня мучала сильно – всё же порчу людям свидание, но тревога за мужа не покидала. Решила, что во всем признаюсь. И будь, что будет.

Письмо было кратким: