Не сахарные

Пузыренко Оксана

— Доброе утро, Дэниэл.

— Я говорил вчера, что ты прекрасна?

— Слишком мало. Всего раз сто. — Парень тихо засмеялся, собирая морщинки в уголках глаз, и, наклонившись, уткнулся носом мне в волосы. Поцеловал в висок, затем прикусил мочку уха и лишь затем нежно прошептал: — Ты прекрасна, Саманта Хэйс. Как рассвет, как звездное небо, как море в шторм, как природа весной…

Я зажмуривалась, вслушиваясь в шепот и чувствуя, как его дыхание приятно щекотит мою шею. Но, как и все в моей жизни, идеальное утро не могло длиться вечно. Телефон в моем клатче, брошенном на полу, зазвонил.

— Это, наверное, Элизабет. Она осталась у Питера. — Проговорила я, нехотя выбираясь из теплого кольца рук парня. Странно, обычно подруга ограничивается смс.

Достав свой смартфон, я глянула

на дисплей. Томас.

— Алло?

— Шот? Не разбудил?

— Нет, Том, что случилось?

Произнесенное имя заставило парня на моей кровати превратиться в сгусток негативной энергии. Он нахмурился и посмотрел на меня. Я подхватила со стула одну из валяющихся там чистых маек и выскользнула из комнаты.

— Ты бы не могла сегодня приехать ко мне? Или я к тебе, если ты не…

— Я не против.

— Тогда я вышлю за тобой машину.

— Нет, не стоит. Скинь адрес смс-кой, и я сама доберусь.

— Точно?

— Да, конечно. Через пару часов. До встречи.

— До встречи, Шот.

Когда я вернулась в комнату, Дэниэл уже был практически одет. Он раздраженно застегивал пуговицы на своей рубашке.

— Поговорила с Лиз? — Бросил он мне, не поворачиваясь в мою сторону.

— Это была не она. — Высказала я очевидный факт.

Дэниэл хмыкнул и повернулся ко мне:

— И что ты «не ей» сказала?

— Что приеду. Скоро.

Парень на секунду опешил. Затем окинул меня взглядом, будто ожидая, что я скажу, что пошутила. Когда он понял, что говорить этого я не собираюсь, он тихо выдохнул:

— Ты что, сдурела? — Я молча прошла мимо него и стала заправлять постель. Одеяла, подушки, простыни… Все было сбито после ночи. Хм. А простынь вообще придется выкинуть. Я сдернула ее с кровати и, связав в узел, бросила на пол.

— Саманта. — Позвал парень. — Я, черт возьми, не понимаю, что ты творишь, но уверен, что ты совершаешь ошибку.

О да. Ошибку. На меня нашло понимание. Отвратительное и ядовитое понимание того, что парень говорил чистую правду. Горькую, как и любая правда.

— Уходи, Дэниэл. — Попросила я, заменяя постельное белье и не поворачиваясь.

— Да не уйду я! Мне осточертело уходить! И ты не уйдешь к нему! Зачем он тебе? Я же вижу, что тебе этого не надо! Ты не такая!

Парень уже просто орал. Я резко повернулась и со злобой уставилась на него:

— Опять «не такая»? Считаешь, один раз переспали, и ты уже в курсе того, какая я? Ты не знаешь меня! Ты ничего обо мне не знаешь, Дэниэл!

— Так расскажи же мне! — В отчаянии крикнул парень. — Видит Бог, я действительно хочу этого! Я хочу узнать тебя, больше всего на свете!

Дэниэл

Мы оба тяжело дышали. Глаза девушки потемнели, становясь чуть ли не черными, и смотрели со злобой. Не думаю, что я выглядел лучше.

Девушка в нерешительности чуть приоткрыла рот, намереваясь ответить мне, но тут же закрыла его, плотно сжав губы. Как будто пряча все возможные откровения. Она опустила лицо и отвернулась, сев на голый матрас кровати и поджав под себя ноги.

— Я так и думал. — Тихо произнес я. Разочарованно, устало.

Развернувшись, я дошел до двери, но не успел и за ручку взяться, как девушка все же заговорила:

— Меня зову Саманта Мур. Я младше тебя. Мне 18.

Я медленно повернулся и посмотрел на девушку. Она даже не поменяла позы, также сидела на своей кровати, поджав под себя ноги. Но ее глаза были закрыты, почти зажмурены. Я сделал шаг к ней, она же, коротко выдохнув, продолжала.

— Я боюсь звонков с неопределенных номеров. Да и в принципе не очень люблю звонки. И если есть что сказать, лучше напиши смс. Я не плакала три года и не собираюсь начинать. Я боюсь детектора лжи на патологическом уровне, хотя ни разу даже не видела эту штуку в живую. Я не люблю запах скошенной травы и свежей земли, но люблю запах выпечки, книг и сладкие ароматы духов. Я ненавижу кофе. Потому что почти год пила только кофе. Вру, еще я пила таблетки. Вечером я пила таблетки чтобы

заснуть, а утром крепкий кофе, чтобы проснуться. И еще, и еще. Меня, блин, тошнит, от одного воспоминания о его вкусе. А еще я пила не только седативные. И не только антидепрессанты. Но это потом, другой год. Метадон, эфедрон, первитин, эфедрин, экстази. Что-нибудь хочешь об этом знать? Я могу многое рассказать. — Каждый слог, слово, предложение, будто давались ей с трудом, застревая в горле. Как будто они проскальзывали по ее горлу острыми лезвиями. Я смотрел на нее и понимал, что она обнажает мне сердце. Сейчас она была голая для меня, по-настоящему. Больше, чем даже этой ночью. — А еще, моя старшая сестра, о которой я тебе говорила. Она не просто умерла. Она покончила жизнь самоубийством. Таблетки. В моей жизни так много таблеток, верно? — Нервный, почти истеричный смешок. Я хотел подойти к ней, обнять, заставить замолчать. Ей же больно. Я видел, как ей больно. Но не мог ни двинуться с места, ни прекратить слушать. — А моего старшего брата, ее близнеца, упекли в психушку. Здорового парня упекли в, мать ее, клинику для душевнобольных! Знаешь почему? Потому что деньги и связи решают абсолютно все. А знаешь за что? За то что он хотел убить к херам того, из-за кого моя сестра не захотела продолжать жизнь. Моя совершенно потрясающая сестра! Что еще в моей жизни было потрясающего? Самые лучшие родители в мире. Ты спрашиваешь, почему же я не живу с ними? Потому что они ушли в себя после потери близнецов и забили на меня, а затем и вовсе стали перекидывать вину за потерю детей друг на друга. А может, каждый все-таки винил самого себя. Они поедом съедали себя, пока не нашли себе новую жизнь. Так с каждым годом в нашем доме становилось все больше денег и меньше тепла. А затем был развод. Баста. И знаешь, я даже не уверена, что они в курсе, где я. Наверняка, отец думает, что я с мамой, а мама, что я с отцом. Ну, а я вот здесь. Но меня как бы и нет. Моя фамилия, мои документы, моя медицинская карта — это все фэйк. Все подделка. Я подменила все. И если ты захочешь что-то узнать о Саманте Мур — ты получишь досье, идентичное с документами Роберты Мур. Реальная я забрала жизнь девушки, которая умерла. А та, что знаешь ты — созданная мной кукла. Для определенной цели. Ах да, самое важное. Мы жили в Броудер-Сити, и все это произошло именно здесь. И да, мне совершенно не нужен Томас Кейн, Дэниэл. Мне нужен его проклятый отец! — Последнюю фразу девушка просто выкрикнула, громко и надрывно. Ее грудь тяжело поднималась и опускалась, воздух рвано выходил сквозь сцепленные зубы.

В несколько широких шагов я пересек расстояние, разделяющее нас, и рывком прижал ее к своей груди.

— Тише, Сэм.

— Ну нет, нет! Ты хотел слушать! Так послушай же! — Девушка пыталась толкнуть меня в грудь, вырваться из рук, била по предплечьям, пока не устала от своей же истерики.

Я не расцепил рук, крепко прижимая ее подрагивающее маленькое тело. Моя хрупкая девочка. Она издала какой-то невнятный звук. Был бы похож на всхлип, но она не плакала. Сэм легла щекой на мое плечо и шумной дышала. Я стал гладить ее по спине. Дальше ее слова были тихими и монотонными, сказанными в мою шею.

— Я сходила с ума. Да я все еще сумасшедшая. Жизнь не приносит мне радости, если я не чувствую эмоций. Хоть какого-то всплеска адреналина… Это может быть ерунда. Например, стащить тележку из супермаркета. Или прыгнуть с тарзанки. А может быть и что-то более серьезное. Я думаю. Я надеюсь. Что все это закончится, когда я доведу дело до конца. Я отомщу. Увижу его падение. И тогда все станет на свои места.

Произошедшее с девушкой, ее слова, все это с каким-то трудом доходило до меня. Но решимость в ее голосе заставила меня действительно испугаться. За нее.

— Сэм. Месть еще никому ничего хорошего не приносила. Ты ввязалась в очень опасную игру.

— Думаешь, я не знаю этого? — Она отстранилась и посмотрела на меня. В ее глазах был какой-то фанатичный блеск. — Я все рассчитала, Дэниэл. Я шла к этому слишком давно. И чувства к тебе не остановят меня на финишной прямой.

— Нельзя искать себя в мести, ты сама себя разрушишь раньше, чем Кейна. И это сильный человек, какая бы ты не была, ты всего лишь девушка…

Ее глаза сверкнули почти яростно: