Не служил бы я на флоте...

Бойко Владимир Николаевич

стайеров не наблюдаем – из-за угла здания так никто и не показал-

ся. Мы первыми коснулись финишной ленточки. Преподаватель

ФИЗО торжественно объявил: «Поздравляю с побитием мирового

рекорда на 7 минут!».

СТОМАТОЛОГ

Июнь. Сдаем зачеты по плаванию и прыжкам с вышки в ак-

ватории бухты родной Голландии. Дело поставлено на поток, все

идет хорошо. После плавания приступили к прыжкам с пятиме-

тровой вышки. Прыгали один за другим: как только выныривал

из

воды очередной прыгнувший, как уже сверху на него летел следу-

ющий. Прыжки так нравились, что уже пошли шутки, граничащие с

хулиганством. Выныривая из воды, Петя орал что-то не понятное, а

рот у него был «…хоть завязочки пришей…». На него сверху «бом-

бой» с полностью смещенной точкой центра тяжести тела (то есть

задницей вниз) летел Серега, впечатывавшийся своей необъятной

и тяжеловесной попой в пасть Петру.

Из воды вынырнули оба одновременно с воплями: у Сергея из

задницы торчал выдранный Петин зуб!

СЕМЬ ПЯДЕЙ ВО ЛБУ

Севастопольское ВВМИУ. Третий курс. В конце семестра про-

валялся я в лазарете пару недель. Вышел на волю, а здесь и сессия

подоспела. Подошла очередь сдавать сопромат. Спрашиваю, что

там сдавать надо, есть ли вопросы и литература? Дают мне ребята

груду брошюрок по сопромату, я готовлюсь, пишу «самолеты» на

трудные вопросы («самолеты» – листы бумаги на которых пишется

ответ на вопрос и эти листы равномерно распределяются в рука-

23

вах голландки. На листах в уголке пишется

номер вопроса или билета на экзаменах

карандашом. Вытащил лист, стер номер ре-

зинкой – к ответу готов!). Наступил экзамен.

Вытащил билет, сел и начинаю готовиться.

Первые два вопроса – без замечаний, а на

остальные пришлось вытащить «самолет».

Начал отвечать, вроде бы нормально,

но на третьем вопросе у принимающего эк-

замен кандидата наук Маньковского глаза

как-то странно засветились. Задал он не-

сколько вопросов, на которые я по другому «самолету» и ответил.

Еще пару вопросов – и здесь дикий северный лис начал ко мне

подкрадываться уже довольно – таки заметно. Ладно, говорит

Маньковский, иди с Богом, сын мой, четыре балла тебе лишь за

то, что ты ответил на вопросы по материалу, который мы будем

проходить в следующем семестре. Вышел с экзамена, разобрался:

оказывается, я писал «самолеты» с тех брошюрок по темам сопро-

мата, которые

нам начали бы преподавать в следующем семестре.

А Маньковкий принял меня за курсанта «…семи пядей во лбу…».

А когда я умудрился на экзамене по теоретической механике

вытащить три самолета, (причем каждый из них был написан раз-

ными чернилами!) и сдать экзамен на пять баллов, то меня начали

звать «Вова – наш младший научный сотрудник».

МУДРОСТЬ

Севастопольское ВВМИУ. Конец нового набора, начало суще-

ствования первокурсниками. Командиры отделений (все из воен-

нослужащих) решили отметить это дело. После отбоя, бросили на

пальцах, и за вином выпало бежать мне и Боре Буткевичу, пом-

ните у Высоцкого: «…Борис Буткевич, Краснодар, проводит аппер-

кот…». Это о нем. С вином проблем

не было – за забором в частном

секторе им торговала бабка Люти-

кова (звали ее баба Дина, но кличка

была – баба Лютикова). Как она его

делала и из чего, об этом история

умалчивает, но принятый стакан ее

вина через пять мину поворачивал

24

мозги на 180 градусов. Время 22.30. Берем с Борей обрез на четы-

рех ножках с мусором, выносим мусор в ближайший крематорий,

а с обрезом бегом к бабке Лютиковой. Маскировка, блин! Затава-

риваемся и также бегом в ротное помещение с тем же обрезом,

но уже полным банками вина. Прибежали, разгрузились, никто не

застукал (Ура!), употребили, поговорили, легли спать.

Утром Батя Покатило провел среди командиров отделений

инструктаж о вреде пьянства на ночь. Мы недоумевали – откуда

прознал? И как всегда все гениальное оказалось просто: в обрезе

была дырка, а из опрокинувшейся банки вино выливалось на зем-

лю и оставляло демаскирующий след от забора бабки Лютиковой

прямо к нам в ротное помещение. Максимыч понял все сразу и

понял также то, что кроме как командирам отделений из военнос-

лужащих, больше таким делом заняться никто не мог.

НЕУВОЛЬНЯЕМЫЙ ПО СОБСТВЕННОМУ ЖЕЛАНИЮ

Саня Казаков с первого курса и до четвертого не ходил в уволь-

нение вообще. Максимыч офонаревал и что только не предлагал

ему, что бы Александр лишь бы сходил в увольнение в город. Ну,

не ходил он и все тут. В середине четвертого курса подошел Саня к

Бате и попросил уволиться на три дня на свою собственную свадь-

бу в Бахчисарай. Максимыч офонарел в последний раз: «Какая

нахрен свадьба? Ты же в увольнение не ходил, значит, с девушкой