Не смей меня... хотеть

Зайцева Мария

Сердце пискнуло и остановилось.

Он стоял, сложив руки на груди, чуть опираясь бедрами о капот машины, и выглядел невероятно горячо и сурово… Ох, мои глаза… Ох, мои бедные мозги…

— Ну давай, давай, чего встала…

Мишка прибавил мне ускорения, запихал в машину и вырулил со стоянки.

Я ничего не могла сделать, только бессильно смотреть, как Немой стоит и провожает взглядом машину.

Схватилась за телефон, чтоб написать смс, но тот , печально сверкнув экраном,

издох.

Я же его не заряжала больше суток уже! Или больше?

Черт…

Такие дни насыщенные, и ночи тоже…

Все на свете забудешь тут…

Дома меня тут же взяла в оборот мама. Отругав за молчание, потащила за собой, к приглашенным стилисту и визажисту.

Все закрутилось, завертелось, я опомниться не успела, как уже стояла внизу, вместе с мамой и папой принимая дорогих гостей.

Понятное дело, что в такой ситуации ни о каких разговорах, прояснениях отношений с Олегом, и прочем не могло быть даже намека.

Я же не совсем больная, и не эгоистка конченная, чтоб не понимать, насколько эта встреча важна для отца.

Вот и пришлось сидеть, терпеть и вздрагивать от смс Немого, судя по всему, искренне не понимающего, что происходит. Почему я не отвечаю.

Прочитав последнее смс: “Если ты к нему вернулась, я его уебу и сяду”, я решаю не обострять ситуацию и поспешно набираю:

— Захар…

— Алька…

Голос у него полный муки и холода, я жду, что Немой еще хоть что-то скажет, но он молчит наглухо.

Ох, разговорчивый ты мой…

— Захар, я не могла отвечать…

— Выйди.

— Не могу! Полный дом гостей! Никак, Захар…

— Он там? Тоже там?

Че-е-ерт…

— Захар…

— Я сейчас приду.

— Нет!

Вот только его тут не хватало!

— Я сама сейчас приду!

Черт с ним, спущусь на пару минут!

Я сую телефон в карман юбки, аккуратно выглядываю в коридор. А то мало ли… Вдруг Олег тут отирается? Мишка его, конечно, неплохо так напугал, но все же…

Но никого нет, и мне удается тихонько скользнуть мимо гостиной, откуда доносятся веселые голоса гостей, к двери черного хода.

Короткими перебежками выбираюсь за ворота, торопливо иду в сторону стоянки.

Сейчас, только поговорю, успокою…

Намерения у меня вполне невинные и самые серьезные.

Впрочем, у Захара, поймавшего меня и молча подхватившего на руки, тоже серьезные намерения.

Но вот насчет невинности я бы посмотрила… Или даже не спорила. Бессмысленно потому что. Проиграю.

Глава 32

— Алька… Алька, блять… — Захар утыкается мне губами в шею, дышит тяжело, сжимает все сильнее.

Я обхватываю его плечи, жадно вдыхаю такой

знакомый аромат его тела, перемешанный с никотиновой нотой и слабым вкусом туалетной воды. Это будоражит, выносит за грань, заставляет забывать обо всем на свете, в том числе, и о месте событий.

Захару, похоже, тоже плевать.

Он мнет фатиновую юбку, жарко дышит в шею, рычит еле слышно, но очень возбуждающе.

Мне хочется ему ответить.

Мне хочется его укусить.

Вкус кожи ощутить, соленый, терпковатый. Это настолько острое желание, что во рту слюна собирается.

— Я чуть не сдох тут… — делится Немой, и эта его откровенность, грубоватая, простая, дороже и круче любых, самых изысканных слов любви.

— Я не могла… Понимаешь… Мишка…

— Я видел… Я понял… Но ты не отвечала…

— Я не могла…

— Хочу тебя.

— И я…

Немой смотрит на меня всего одно мгновение невероятно темными, голодными глазами, словно не веря моему признанию, а затем, тихо зарычав, ставит на асфальт, рывком распахивает заднюю дверь, толкает меня в машину и ныряет следом.

Я, ошеломленная, не сразу понимаю, что он хочет сделать, и когда понимаю, уже поздно.

Его лапы под юбкой, фатин у меня на лице, сковывает, мешает, зато пальцы под тонкими трусиками ощущаются невероятно остро!

Он… Он хочет меня… Прямо тут? Прямо у дома родителей? Он с ума сошел?

— Нет! Захар… Боже… Нет…

Я пытаюсь, правда, пытаюсь сопротивляться, пытаюсь быть твердой и неуступчивой, но разве это возможно? С ним?

Захар — не человек. Стихия. Безумная. Жадная. Его не остановить.

Сквозь фатин невозможно пробраться, увидеть его лицо, глупо барахтаюсь, сжимая ноги, чтоб не пустить, не позволить, цепляюсь руками, куда попадаю, но кого я обманываю?

Возня в тесноте машины только сильнее заводит, я все тяжелее дышу, все сильнее схожу с ума, а, учитывая, что я и без того совсем голову потеряла, едва попав в его руки, то понятно, что тут не столько борьба, сколько жесткая прелюдия.

— Красивая такая, блять… Сучка… Убиваешь… — хрипит Захар, легко преодолевая мое сопротивление.

Белье — не преграда, конечно, большей помехой может служить его рост и габариты, но вряд ли это хоть чуть-чуть притормозит.

— Захар… Нас увидят… Нет… — уже без особой надежды на пробуждение разума в этой бестолковой больной голове шепчу я и замолкаю.

Ощущаю, как меня касается внизу твердый жесткий член, замираю обреченно и позволяю уложить ногу на широченное плечо.

Захар наклоняется, ложится на меня полностью, смотрит жестко через паутину фатина, глаза его горят по-дурному.