Не смей меня... хотеть
Шрифт:
Я в очередной раз поправляю юбку, пытаясь придать ей хоть сколько-нибудь пристойный вид, и настороженно вслушиваюсь в диалог.
— А кто это решает? Ты, что ли? А ты кто такой вообще?
Голос Мишки приобретает урожающие интонации, и я, выдохнув и вдохнув для храбрости, выхожу из своего надежного укрытия.
Немой на это реагирует отрицательным раздраженным ворчанием и попыткой меня вернуть на место, а Мишка урожающим:
— Руки от нее убрал, блять!
Немой, естественно, даже и не думает слушаться,
— Уймись, разговор есть серьезный.
— Даже, блять, не сомневайся насчет серьезности! — сердито рычит он, Немой тут же молча двигается вперед, стремясь обойти меня.
Ему явно не нравится, как Мишка со мной разговаривает.
Я разворачиваюсь к нему полностью, кладу ладони на каменную, напряженную грудь, смотрю в яростные глаза:
— Захар… Подожди. Нам надо поговорить. И про Олега тоже. Надо решать с ним.
— Я все сам решу, — говорит он, твердо и убежденно, — помощь не требуется!
— Нет, — настойчиво удерживаю его на месте, — нет. Миша поможет. У него есть возможности…
— Думаешь, у меня нет? Думаешь, я вообще ничего не могу? — злобно рычит Захар, а я мысленно закатываю глаза. Ох, уж это мусжкое эго!
— Нет, конечно, но помощь не помешает…
— А со мной поделиться не хочешь, мелкая? — спрашивает Мишка, — я, вроде, не чужой…
Его голос звучит обиженно, и я опять мысленно закатываю глаза. Блин, как дети.
— Давайте поедем куда-нибудь… Поговорим…
Оглядываюсь на Мишку, делаю ему страшные глаза. Не ломайся, придурок!
Он заценивает мою бессловесную коммуникацию, вздыхает.
— Ладно, маме сейчас скажу, что я тебя проветриться отвез. А то потеряет, на весь город будет кипиш…
Поворачиваюсь обратно к Захару, обнимаю за шею, встаю на цыпочки, смотрю умоляюще.
— Мишка поможет… Понимаешь, если папа… То лучше, чтоб Мишка был на нашей стороне. Он с папой поговорит…
— Я сам поговорю, — неуступчиво возражает Захар.
— А потом ты. Хорошо? Поехали… Я есть хочу. За столом кусок в горло не лез… Волновалась… За тебя.
Последнее я шепчу ему в губы, выдыхаю сладко, Захар наклоняется, обхватывает меня за талию, прижимается.
Между нами так много сейчас всего происходит, что слова реально лишние. Хорошо, что у меня такой неразговорчивый парень…
— Так, руки убрал от нее, — Мишка, поговорив с мамой по телефону, возвращается и с неудовольствием смотрит на нас, — Алька, в машину садись.
— Она со мной поедет, — хрипит напряженно Захар, сжимая меня сильнее и отправляя за спину невыносимо собственническим жестом.
Это откровенно бесит Мишку.
— Нет. Со мной.
— Нет.
— Так, — прерываю я этот бред, — я поеду с Захаром, а ты — следом. Назад с тобой поеду.
Захар явно очень сильно недоволен, что я планирую
Мишка смотрит на нас хмуро, но кивает, соглашаясь.
Ура! Хоть какая-то победа.
Дальше должно быть легче.
Дальше вообще не легче.
За столом небольшой кафешки на три столика Мишка, внимательно выслушав мой рассказ про Олега, какое-то время отводит душу в мате, а потом выдыхает:
— Вот ведь не нравился он мне никогда! Я и отцу говорил! А он все: “Аля имеет право на выбор, ей нравится, и хорошо…”.
Я киваю.
Папа такой. Никогда мне слова поперек не говорил. Братьев гонял только так, чуть ли не строевым шагом ходили у него, занятия, спорт, обязательно с достижениями, а иначе зачем заниматься, работа сразу после восемнадцати, армия, универ. Хочешь что-то купить себе, зарабатывай. Мои братья вообще не в крусе, как живут мажоры, сыновья богатых родителей. У них ничего подобного не было. Зато меня баловали. Это не отменяло спорта, но выбирала его я сама. И универ выбрала тоже сама, тот, который хотела. И Олега приняли сразу, никто косо не посмотрел… Хотя, Олег, конечно, это красивая картинка, идеал парня. Чего на него косо смотреть? Это же не мрачный громила Немой…
— Так, ладно, — Мишка выдыхает, — зато теперь, пожалуй, все будет проще…
— В смысле?
— Да пока что… — он задумчиво смотрит в окно, потом переводит взгляд на меня и Немого, по-хозяйски положившего лапу на плечо. Морщится, явно хочет что-то ляпнуть, но сдерживается, переходит на деловой тон, — давно это у вас?
— Неважно, — коротко рубит Немой.
Мишка тяжело смотрит на него, тот отвечает не менее тяжелым взглядом, а я опять вздыхаю. Мужики…
— Недавно, — отвечаю, тут же ощущая, как пальцы Захара сжимаются на плече сильнее, — а что?
— Кто в курсе? Олег в курсе?
— Нет…
— Ну и хорошо, — кивает Мишка удовлетворенно, — надо еще неделю чтоб не знал. А еще лучше, если ты с ним помиришься…
— Нихера! — рычит Немой, но Мишка повышает голос:
— Понарошку. Необязательно с ним прямо мириться… Просто дай, типа, шанс. Помурыжь его. Ну там… Ты козел, я обиделась, но если хорошо попрыгаешь, то я, может, и прощу… Ну, как вы, девчонки, обычно нас раком ставите?
— Не будет она этого делать!
— Зачем? — я улавливаю основное.
— Надо, — коротко отвечает Мишка, — тут, понимаешь… Не все могу сказать. Короче, нам нужно время. И ты его нам дашь. Неделю, не больше. Или больше.
— Не больше! — опять рычит Немой.
— Ого! То есть, против первого пункта ты, в принципе, не возражаешь? — усмехается Мишка, — ну вот и хорошо. Пока Алька типа восстанавливает отношения, ты не лезешь. Понятно?
— Сам решу.
— Нет. Будешь лезть, я все решу. Найду, за что тебя закрыть на пятнашку, уяснил?
— Да пошел ты!