Не та цель
Шрифт:
Наш поверенный привлечёт независимых гоблинских бухгалтеров и специальных финансовых детективов, и они сделают это. Тщательно и беспристрастно. Им плевать на любые магические чины, плюс они уважают контракты и искренне ненавидят воров.
Это было гениально, и при этом совершенно неожиданно. Августа, вопреки ожиданиям, мыслила не как обиженная жертва, а как стратег, использующий все доступные силы против своего врага. Меня несколько напрягла то, как активно Августа ввязалась в противостояние с Гектором, поэтому я счёл нужным поинтересоваться:
— А что насчет… тебя, ба? После вчерашнего
— Догадывается, — кивнула Августа. — И будет ждать от меня эмоциональных поступков. Ждать, что я приду к нему с криками, угрозами, попытками жаловаться в Министерство… Этого не будет. — Тут она выпрямилась, и с кривой усмешкой сказала:
— Сегодня утром при помощи Бархана я отправила ему письмо. Вежливое и предельно официальное.
Благодарила за вчерашний прием, извинялась за свою «неловкую настойчивость» в вопросе о твоих родителях, а так же писала, что полностью доверяю его экспертному мнению во всех вопросах, касающихся Мунго.
Помимо этого я пообещала, что учитывая его занятость, я больше не буду беспокоить его по этому поводу. Пусть расслабится. Пусть думает, что его корректировка моего поведения сработала идеально, а в это время гоблины будут активно рыть ему могилу.
В конце концов мы получим отчет, узнаем, куда уходят все финансовые вливания, и тогда… тогда мы нанесем свой удар. Мы ударим Уизерби одновременно и по кошельку и по репутации. Будем действовать через те самые законы, которыми он прикрывается. Мы обвиним его в коррупции, в растрате, в мошенничестве с использованием служебного положения, и предоставим гоблинские отчеты как неопровержимое доказательство.
В этот момент она встала, и подойдя к окну, тихо продолжила:
— Теперь о самом важном — о твоих родителях. Прямо сейчас они — его главный козырь против нас, и наша главная уязвимость. Мы не можем позволить ему и дальше держать их в заложниках и выкачивать через них золото, но если мы открыто заберём их… Это вызовет немедленную реакцию. Он обвинит нас в срыве лечения, в эгоизме… в общем найдет способ, чтобы попытаться испортить нашу репутацию.
— Что же делать? — спросил я безнадёжным голосом, в котором звучала нешуточная тревога за родителей.
Августа подошла ко мне, и положив руку на плечо в мягком, почти материнском жесте, ободряюще ответила:
— Мы не полезем в логово тигра с голыми руками, внук. Мы выманим его на открытое поле под свет солнца и строгие взгляды закона. Мы выложим свои факты, и когда он увязнет в собственной паутине лжи и воровства…
Вот тогда мы и заберем твоих родителей. Чисто. Законно. Навсегда. И тогда Гектор Уизерби ответит за все. За каждый ворованный галлеон, за каждую украденную мысль, за каждую секунду страха, которую он причинил нашей семье.
В этот момент из по прежнему горящего камина выпал небольшой, аккуратно свернутый свиток пергамента, перевязанный черной лентой и запечатанный сургучом с оттиском когтя — печатью Гринготтса.
Августа взяла его дрожащими руками, и спустя буквально долю мгновения разорванная лента мягко спланировала к её ногам.
Она развернула полученный пергамент, после чего кабинет погрузился к гнетущую
— Вот он… — прошипела она, и в тишине комнаты это прозвучало громче крика. — Вот где текут наши золотые реки! — Она ударила пальцем в нижнюю часть отчета. — «…основной поток неучтенных средств направлен на субсчет № 4478-?, зарегистрированный на подставную фирму „Аурум Инк.“ через офшорные счета в Ньюте… с последующим переводом на персональный счет Г. У. в Швейцарском Магическом Депониуме». — Она подняла на меня глаза, в которых пылал холодный ад, и прошипела:
— Он не просто вор. Только настоящий гений конспирации мог додуматься до такого. Подставные фирмы, офшоры… Гектор никогда не отличался особым умом, а значит ему точно кто-то помогал… Ну ничего. Он ответит за каждый кнат, украденный у моих детей! Эта тварь, он…
В этот момент пламя в камине без предупреждения изменило свой цвет, и в следующий миг нас стало на одного человека больше. Наш гость невозмутимо шагнул из камина, словно всегда знал координаты. Бабушка сохраняла идеальное спокойствие, а значит это именно тот таинственный специалист, которого мы с ней ждали.
Это был высокий, поджарый, мужчина в безупречно сшитом сюртуке глубокого серого цвета, который гармонично оттенял серебристые пряди в черных, как смоль, волосах. Его лицо было аристократически бесстрастным, но глаза… глаза были живыми и острыми, как оптические прицелы, которые мгновенно оценивали всё и всех. В руке этот мужчина нёс тонкий, черный портфель из драконьей кожи, который даже на вид выглядел очень дорого.
— Madame Longbottom, — его голос был низким, бархатистым, с легким французским акцентом. Он поклонился с безупречной, холодной вежливостью. — Старый долг священен. Вы говорите — наша цель Уизерби? Гектор Уизерби? — Легкое презрительное движение бровью. — Un petit poisson dans un grand etang. Маленькая рыбка. Но, как я понимаю — эта рыбка отрастила себе ядовитые плавники?
Августа на это только кивнула, но сесть гостю не предложила. Вежливость была непозволительной роскошью.
— Он украл у моего рода тысячи галлеонов через мошеннические счета в Мунго, используя своё служебное положение. Так же он совершил куда более тяжкое преступление — применил Обливиэйт ко мне, и попытался применить его на Наследнике Дома. — Голос её не дрогнул, но я, как и Ренар с лёгкостью уловили ледяную ярость под толстым слоем контроля.
— Direct et brutal. Как всегда действует прямо и грубо. Глупо. Грубость оставляет следы, madame. — Он поставил портфель на стол и щелкнул замками. Внутри, вопреки ожиданиям, оказались совсем не пергаменты, а странные, тонкие кристаллические пластины, в комплекте с которыми шёл прибор, напоминающий астролябию, усыпанную руническими символами. — Вы предоставили доступ к выпискам со счетов? И к тем… источникам, которые он так щедро финансировал?