Не верь
Шрифт:
— Проходи, — коротко пригласил глава городской администрации заместителя. Мрачное и задумчивое лицо доброго не сулило. Зимбер елозил на мягком стуле, гадая, зачем его пригласил мэр. Пауза затягивалась.
— Вызывали? — заискивающе спросил Исаак Давидович — тяжелый взгляд исподлобья пугал недавно заступившего на должность.
— Это правда?
— Что правда? — выдавил он из себя, думая, что кто-то его уже подставил. А так как грешков за ним водились множество и всегда, то и понять было трудно: кто и в чем?
— Что водишь дружбу с вором в законе. С Гонтарем, кажется.
Зимбер облегченно вздохнул. Чего-чего, а этого
— Вы имеете в виду коммерсанта Ерофеева Юрия Юрьевича? — улыбнулся собеседник.
— Если он Гонтарь, то его, — пробасил непосредственный начальник.
— Мне неизвестно, вор он в законе или не вор. Хотя слушок был. Сейчас он занимается бизнесом, именно в этой сфере нас и связывают отношения. Его же темное прошлое меня не интересует, — выложил Зимбер.
— Очень плохо, что не интересует… — начал было Ряженцев. Но заместитель его вежливо остановил.
— Он помогал нам обналичить излишки денег со строительства дворца спорта. Там и ваша доля, — напомнил Исаак Давидович. — За ним числятся и еще добрые дела по отношению к нам, о которых вам известно, просто вы не знали конкретных исполнителей.
— Почему не докладывал? — сбавляя тон и вытирая лоб носовым платком, поинтересовался Валерий Филимонович.
— Высокому начальству совсем не обязательно вникать в ту мышиную возню, которая происходит во время исполнения его поручений, — все в той же льстивой манере отозвался Зимбер.
— В конце концов, криминальное прошлое Ерофеева нас действительно не интересует. — И посетитель понял, что в глазах начальства он оправдан. А это куда важнее, чем общественное мнение. — А если вновь примется за прежние дела — на это и существует милиция.
Мэр явно кривил душой. Он прекрасно сознавал, что Гонтарь, пусть косвенно, но замешан в махинациях, связанных с его именем. А это означает одно — он тоже является членом общей команды. Сегодня вор в законе оказал услугу мэру, но придет время ответить взаимной любезностью. Пусть не напрямую, а через Зимбера, но все равно придется. Если же от всех отмахиваться, то разбежится окружение. С кем тогда работать? Не с Голубевым же? Эти молодые, да ранние, напичканные идеями улучшения экономики и социального уровня горожан, уже в печенках сидят. Ряженцев, бывший партократ, привык улучшать только свой жизненный уровень, да еще кидать кости с барского стола прихвостням. Для масс же достаточно видимости активной деятельности. «Ах, раньше все было намного проще», — вспомнил он былые времена.
— В общем, держи меня в курсе всех дел, — отпустил он само собой вытекающее из беседы указание.
— Непременно, — заверил Исаак Давидович. — Я могу идти?
— Подожди, — жестом вернул его Ряженцев. — Вчера по пьянке я пытался склонить генерала Карпова к сотрудничеству. Даже приманку кинул в виде домика, — признался глава города. У посетителя дуги бровей поползли вверх.
— Это вы напрасно.
— И сам уже понял. Но никак не могу избавиться от предчувствия, что этот службист еще навставляет нам палок в колеса.
— Не сомневайтесь, — подначил закипающего мэра собеседник.
— Представляешь: он чуть ли не обвинил меня в срыве операции по захвату опасного преступника. Этого самого Гонтаря, — уточнил начальник.
— Наговоры. У них между собой старая вражда. Да Карпова зависть гложет, что человек, которого он отправлял когда-то за колючую проволоку, сегодня живет богаче его.
Последние фразы явно носили характер намека.
— Не в моей компетенции снять его с должности, — проявил сообразительность Ряженцев.
— Но вы можете найти таких людей.
— Только в крайнем случае. А нельзя нейтрализовать его как-то по-иному?
— Все возможно, — неопределенно ответил заместитель.
— Ладно, иди. Перенесем эту проблему на потом. И так голова разболелась.
Почему-то все нутро Смугловой протестовало против встречи с Воронежевым. Но наперекор нехорошим предчувствиям она отправилась к нему домой. По дороге пыталась разобраться в своих чувствах к нему. Сложно уже было убедить себя, что любит по-прежнему, но она старалась.
«Главное увидеть его, и все встанет на места. Сомнения из-за разлуки. Вместе нам будет легче разобраться», — думала она.
После близости Павел почувствовал теплоту к Платоновой. Он лежал на спине, закинув за голову руки, а девушка дремала, пристроив голову у него на груди. От нее исходил нежный и приятный запах духов, а от щеки веяло теплом. Может, она и есть его вторая половинка и незачем гоняться за тенью? Да если разобраться по большому счету, он никогда и не питал любовных чувств к Смугловой. Никто не просил ее делать широкий жест, сама вызвалась. Да, он благодарен ей за деньги, которые она принесла на операцию. Но это вовсе не означает, что он должен связывать с ней дальнейшую жизнь. Не исключено, что Платонова права и тех парней подослала именно она. Тогда, выходит, он ей не должен. Просто одноклассница искупила свою вину. Так думал Павел. Но где-то в глубине души совесть все же подсказывала, что поступает он неправильно.
Звонок прозвенел неожиданно. «Неужели родители вернулись с работы раньше времени?» Юноша вскочил и растормошил подругу.
— Одевайся по-быстрому, — сунул ей платье, а сам уже вставлял ногу во вторую штанину спортивных брюк. Тут же мелькнула мысль, что у родителей есть свои ключи. «Тогда кто бы это мог быть?»
Воронежев взглянул в глазок и тут же отпрянул. На лбу выступила испарина. За дверью стояла та, о которой он только что думал и которую меньше всего рассчитывал увидеть.
— Минутку! — крикнул парнишка и побежал в спальню.
Оля лениво зевнула.
— Кто там?
— Сиди тут и не высовывайся, пока она не уйдет, — сказал Воронежев.
— Кто? — повторила вопрос девушка.
— Не твое дело, — бросил он ей на ходу.
— В постели ты куда вежливей, — с улыбкой заметила Платонова, но Павел уже вылетел из комнаты.
Входная дверь широко распахнулась, и перед Смугловой предстал широко улыбающийся одноклассник.
— Вот уж кого меньше всего думал увидеть. — Он будто сиял от счастья, что подкупало гостью, а лицо уже не обезображивали шрамы. — Проходи, рад тебя видеть. — Такой радушный прием рассеял все сомнения, и Леночка теперь подумала, что не зря пришла сюда. — Ты, наверно, замерзла? — и пригласил ее в кухню. — Сейчас горяченького чайку налью. — Павел буквально не давал ей произнести ни слова. — Рассказывай: как у тебя? — Если бы не притупленная бдительность, то Смуглова заметила бы, как он с опаской бросает взгляды на дверь. — Я у тебя в долгу. Это ведь из-за меня тебе приходится скитаться.