Небеса подождут
Шрифт:
– Смотрел достопримечательности.
– Ограбили банк?
– Откуда ты знаешь?
– Об этом писали все газеты.
– У тебя, случайно, нет с собой экземплярчика?
– Я вырезал статьи и послал их в редакцию "Настоящего детектива", пока возился с машиной. Просто невероятно, что вы на свободе!
– Я же говорил. Меня выпустили под залог.
– Разве вас не должны были экстрадировать в Канзас-Сити?
– Откуда мне знать? Я ведь не маршал.
Трамвай шел и шел; Джек курил.
– На свидание
– Где вы жили в Канзас-Сити?
– Мы с Хейди сняли дом.
– А я так понял, что вы сразу вернулись.
– Говорю тебе, я осматривал достопримечательности.
Помолчав, Тони нерешительно спросил:
– Вам там, случайно, не встретилась Элоди?
– А как же, – хмыкнул Джек. – Она в полном порядке.
– Я не видел ее, когда приезжал за машиной, – сказал Тони. – Хотя и собирался. Она написала мне записку, спрашивала, почему бы нам не пожить вместе, но я... я не знаю.
– Помню-помню, еще здесь ты положил глаз на Элоди. Ты хоть раз трахнул ее? Хейди говорит, она любит по-собачьи – для разнообразия. Но больше она не торгует собой – так Хейди называет свое ремесло. Теперь она работает официанткой в ночном клубе. По-моему, зря.
Некоторое время они ехали молча. Вагон качало, он звенел на стрелках, Джек отпихивал шахтеров, которых кидало на него на поворотах.
– Так мне, по-вашему, стоит повидаться с ней? – спросил Тони. – Вернуться в Канзас-Сити?
– С кем, с Элоди? – переспросил Джек. – Конечно! Не упускай случая!
Они сошли с трамвая на восточной окраине Хартшорна, всего в двух кварталах от меблированных комнат, в которых остановился Тони и где он оставил машину. Он сказал Джеку, что еще два дня будет ездить на трамвае и беседовать с шахтерами. Джек сообщил, что вернулся только за вещами, которые сдал в китайскую прачечную, – вот почему на нем рабочая одежда. Остается надеяться, Прибавил он, что китаезы не испортили его шелковые рубашки.
Тони не поверил ни единому его слову.
Надо же – был в "Олдридже" с Сесилом Гайтоном, и Сесил велел ему забрать вещи и вернуться!
– Если хочешь, я расскажу тебе, как меня засудили... – предложил Джек. – Мы как раз обсуждали первый процесс с Сесилом. Он обещал вызвать свидетелей, которые расскажут, как нам всем было тогда страшно: ведь мы могли сгореть заживо. А потом меня освободят прямо в зале суда.
– А как же банк в Канзас-Сити?
– В Северном Канзас-Сити. Сесил мне сказал: оказывается, нет ни одного свидетеля, который видел, как я застрелил охранника. А я ответил: "А знаете, почему? Свидетелям заплатил один человек, который не хочет, чтобы меня посадили на электрический стул. Он хочет залить мои ноги цементом, подождать, пока раствор затвердеет, а потом утопить меня в реке Миссури. Вот как там делаются дела".
– И
– Он подчиняется только Боссу Пендергасту. Хотите послушать, как в Канзас-Сити делают политику? Тот парень сказал, что я должен ему две с половиной тысячи баксов. Я ответил, что таких денег у меня нет и платить я не буду. Неужели из-за такой мелочи он явится за мной в Оклахому?
Они дошли до меблированных комнат, перед которыми был припаркован "форд" Тони. Какой-то парнишка в бриджах протирал машину тряпкой. Тони подозвал его, бросил ему четвертак, парнишка поблагодарил и помчался поскорее тратить заработанное.
– Кстати, – продолжал Джек, – перед тем как начать мучить клиента вопросами, Сесил Гайтон наливает ему выпить. У тебя выпивка есть?
– Я не собирался устраивать вечеринку, – ответил Тони.
– Сесил говорит, за бутылкой беседовать приятнее. Знаю я здесь одного бутлегера; он поставлял мне виски, когда я держал бордель. Если позволишь воспользоваться твоей машиной, я заеду в прачечную, а на обратном пути куплю бутылочку. А ты пока почитай газету. Как тебе мой план?
– Не знаю. – Тони покачал головой. – Один раз мою машину уже угоняли.
– Не волнуйся, – заверил его Джек, – когда я пойду к китаезам за рубашками, я не забуду ее запереть.
19
Боб Макмахон уверял Карла, что дела у них в последнее время идут не так плохо.
– Если не считать Джека Белмонта, – возразил Карл. – Веди он себя прилично, папаша дал бы ему столько денег, сколько он пожелает.
– Выше голову, – ответил Макмахон, просмотрев лежащий на столе рапорт. – Вчера застрелили Клайда Барроу и Бонни Паркер.
– Давно пора, – кивнул Карл.
– Возле Гибсленда в Луизиане. Тут написано, что им перегородили дорогу, но это больше похоже на засаду. Видимо, на них настучал какой-то их знакомый. Вот слова техасского рейнджера, возглавлявшего отряд: чтобы остановить их машину, пришлось выпустить по ней сто восемьдесят семь пуль.
– И все?
– Бонни ела сандвич. Самый большой их улов в банке составил полторы тысячи. Джон Диллинджер назвал их парочкой молокососов.
– А сам Диллинджер сколько уносил?
– Семьдесят четыре тысячи, – ответил Макмахон, не поднимая головы. – В прошлом году из банка в Гринкасле, штат Индиана. Он сказал, что Бонни и Клайд опозорили профессию налетчиков.
– Я очень рад, что их больше нет, – сказал Карл.
– Скорее бы избавиться от Джека Белмонта. Он меня с ума сведет. Раз у его папаши столько денег, почему бы Джеку не образумиться и не радоваться тому, что есть? Вот он уже второй раз сбегает на машине писаки из "Настоящего детектива". Сказал тому, что заедет за бельем в прачечную. Почему Тони не поехал с ним?