Небесные
Шрифт:
Увидев Харда, камаль на миг застывает. Хард пользуется этим, чтобы подобраться поближе. Вождь реагирует, мечет дождь из семян, Хард укрывается за щитом, но комья находят его и там. Все вокруг распускается, пищит, сопит, перебирает когтями и лапами, обнажает клыки. Рагон приближается, его глаза горят. Хард перебарывает желание запустить в него одну из мелких тварей, подбирается уже по черепам. Камаль пятится, его руки ложатся на пазуху, но мешочков там больше нет. Он обвивает гибкой конечностью рукоять топора и бросается на Харда. Хард не ожидал от худого кочевника такой силы, едва успевает выставить для защиты меч. Он устал,
– Топчи!
– кричит он Рагону.
Тот резко останавливается, почти тут же начинает крошить порожденья степи, поднимается гвалт, камаль кричит, Хард наседает. В последнем рывке вождь достает Харда топором, но все кончено. Со стороны кажется, что они обнимаются. Несколько секунд они еще поддерживают друг друга, затем камаль медленно опускается, увлекая за собой Харда. Хард с трудом вытаскивает из осевшего тела меч, тяжело встает.
Замолкли последние звуки боя. Штурм окончен, Дымрок взят.
На влажном темном песке сидит Ох. Кузнец покрыт кровью и мозгами с головы до ног, рядом - груда тел с расколотыми черепами: сдавливал головы голыми руками. У главных ворот стоит Круг. Он устало отдает распоряжения, оглядывается, оценивая потери. Ранен, но улыбается Харду. Хард кивает в ответ. Солдаты добивают тяжелораненых, складывают тела в повозки, чтобы потом сжечь. Кто-то ходит по домам, проверяя, живы ли жители. Кругом - трупы. Уткнулся лицом в камень рыжий Гор, сотник Рагона. Рядом с башней лежит Дакрух, сражавшийся с вождем. Хард опознал его только по мундиру, лица у бывшего командира нет. Хард проверяет, живы ли свои. Потерял одного сотника, нескольких солдат, еще четверо ранены, но не смертельно, подсчитывают потери. Вечером похоронят своих, отмоются от пота, крови и грязи, перетянут потуже раны, поднимут чарки за погибших, а наутро отправятся в обратный путь. С мрачным удовлетворением Хард подумал о том, что из пахарей уцелели все, даже кузнец. Не видать им обещанных принцем сребрянок.
Наследник тем временем въехал в Дымрок. Белогривый конь деликатно перебирал тонкими ногами, осторожно обходя убитых, фыркая из-за металлического запаха. На лице принца ужас и отвращенье, но упрямо едет вперед. По традиции должен произнести триумфальную речь в честь возвращения крепости, но губы плотно сжаты. Хард выходит вперед, бухается на колени.
– Ваше Высочество, ценой своих жизней мы отбили Дымрок и показали поганым степнякам, что значит посягать на великий и могущественный Риссен. Позвольте от имени всего войска преподнести вам дар в знак преданности и восхищения вашим умом, придумавшим и осуществившим план захвата.
Хард поднимает перед собравшимися в круг воинами отсеченную голову камаля. Тот пучит на солдат остекленевшие глаза, клацает. Арг подскакивает, с поклоном принимает голову, отбегает к наследнику, подносит на руках. Принц, не глядя на подношение, отвечает.
– Благодарю.
Хард со всей силы гаркает:
– Слава Риссену! Слава Его Высочеству принцу Лисвальду!
– Слава Его Высочеству!
– присоединяется хор глоток.
Принц кивает, разворачивает скакуна.
Хард смывает
В лагере идут последние приготовления. Хоронят мертвых, произносят речи. Опустошить Дымрок Рагон не позволил, поэтому торжественный пир отменяется. Завтра домой. Никаких больше солончаков и треклятых лесов. Хард будет голосовать за то, чтобы подняться вверх по Грубу, затем спуститься по Сонной почти до самого Амшера. Следует отправить сообщение отцу. Хард не смог найти тишари накануне битвы, все светляки в этих краях были выведены прожорливыми птицами, надо найти что-то такое же безмозглое, что согласилось бы ради пары слов преодолеть полстраны. Зато Рагон получает известия и здесь.
Из-за деревьев бесшумно скользнул Круг, молча сел рядом. Хард ждал. Сразу после штурма Круг исчез, отправился проведать местных, предлагать помощь. Раймонд всегда считал, что из всех командиров Круг был самым сердечным.
– Для тебя, друг мой, сражение заканчивается с последним ударом меча, - говорил он Харду, - он же всегда идет дальше.
– Ну?
Круг горько улыбнулся.
– Они просто хотели жить.
– Все хотят.
– В степях нечего есть. Кланы нападают друг на друга, бьются за воду. Они пришли сюда, чтобы выжить. Жители впустили их сами.
– Зачем тогда сообщили нам?
– В Амшере все равно бы стало известно о том, что в нашей крепости кормятся степняки. Мужчины клана спрятали в городе своих женщин и детей, сами взялись за оружие. Они защищались для вида, Хард, чтобы мы пощадили их род.
– Когда я летел со стены, мне не казалось, что они бьются понарошку.
– Ты видел, как они бились? Один-два удара, никаких мучений, быстрая смерть. Они проявляли к нам милосердие, а мы...
– Слишком много думаешь. Они получили то, что хотели. Их жены и выводки останутся в Дымроке, никто не станет их искать. Теперь уж ничего не изменить. Завтра выдвигаемся обратно. Приедешь в Амшер с триумфом.
– Иногда я тебе завидую.
– Ты? Мне?
– Хард округлил глаза.
– Чему?
Круг не ответил. Выхватил меч, приставил его к горлу вывалившегося Арга.
– Его Высочество принц Лисвальд просит командиров собраться, - сообщил прислужник.
– Кажется, господину Рагону есть что сказать.
– Новости из столицы?
– Мне не сказали.
Они вернулись в лагерь, не переодеваясь, зашли к наследнику. Новость, преподнесенная командиром, окатила ушатом ледяной воды.
– Сария пересекла наши границы. Мы отправляемся на войну.
ГЛАВА 9
Которую ночь министра финансов терзала бессонница. Зыбкая реальность не позволяла забыться, беспокойные мысли накатывали одна за другой, ни на миг не оставляя в покое, и Амааль бродил из комнаты в комнату, прислушиваясь к безмятежному дыханию спящих. Тихо скрипнули половицы, пискнула мышь. Крепкому сну слуг можно позавидовать. Счастливые соломенные головы, забитые мелочами, дурные мысли - не их удел. Под дверью комнаты Коэн - светлая полоска. И ей нет покоя.