Недостойный

Максик Александр

Я держал в руке телефон. Наблюдал, как он в последний раз мотнул головой. Она глухо стукнулась о дерево, и он упал вперед. Я подумал было подойти к нему, приподнять его голову, сесть рядом, дав ему отдохнуть, привалившись ко мне. «Может, потом, — извинился я про себя. — Может, как-нибудь в другой раз».

Свет на лестнице не горел. Я поднялся наверх в темноте. Из окна мне было видно, как Полина моет на кухне посуду.

Ветер усилился и продувал мою квартиру насквозь. Я порадовался холоду. Я наблюдал, как вошел, в одних джинсах, Себастьян.

Обнял ее, размеренно намыливающую тарелки. Вскоре они погасили свет.

Я увидел себя, уходящего в толпе. А затем — в темноте ждущего Мари.

«Хорошо, — написал я. — Viens» [53] .

К этому времени по утрам было темно. В школу я приехал раньше обычного. Заявившись на кафедру первым, зарядил кофеварку, а потом таращился в окно, пока аппарат, покашливая, оживал. В ноябре небо все еще было чистым, солнце вставало как раз над деревьями. Трава побелела, прихваченная инеем.

Когда приехала Миа, я налил ей кофе. Маленький мальчик в оранжевом парке выбежал на середину поля. Его следы были единственными. Мы вместе смотрели, как он лег на спину и ударами раскинутых рук изобразил снежного ангела на побелевшей траве. Затем поднялся и побежал назад в школу.

53

Приходи (фр.).

В тот день мы вместе ели ленч на скамейках рядом со столовой. Воздух сохранял свою утреннюю свежесть. Она поежилась и потуже обмотала шею шарфом.

— Как прошли выходные?

— Просто кошмар какой-то.

— Ты получил мое сообщение? — отвернувшись, она следила за учениками, играющими в баскетбол.

— Получил. Прости.

— Мог перезвонить. Мне казалось, мы собирались пойти в кино.

— Да, следовало перезвонить.

Она со вздохом покачала головой. Хотела заговорить, но я остановил ее.

— Миа, прости. Я уже сказал: следовало перезвонить. Забыли, ладно?

— Тогда почему выходные были такими трудными?

Я попытался описать расширяющуюся тьму, ощущение чего-то рушащегося. С каким же облегчением я высказался!

— Держись, — шепнула она, глядя поверх моего плеча.

— Привет, мисс Келлер. Простите, что беспокою вас, но я хотела спросить, будет ли у вас сегодня днем время просмотреть мое эссе. Я искала вас на кафедре, но только сейчас увидела, поэтому прошу меня простить, но…

— Все нормально, Мари. Успокойся. Сегодня днем у меня нет по крайней мере двух уроков.

Она стояла совсем рядом со мной, я чувствовал тепло ее бедра. Я смотрел строго перед собой.

— Хорошо. Большое вам спасибо. Отлично. Я приду на последнем уроке, потому что до этого у меня история, но я приду, как только освобожусь. Знаю, вы заняты, поэтому спасибо, спасибо, спасибо.

— Расслабься, Мари. — Миа засмеялась.

— А

вы помните, мисс Келлер, что в «Великом Гэтсби» Дэзи говорит о своей дочери: «Лучшая роль для женщины в нашем мире — быть красивой дурочкой».

— И что, теперь ты согласна?

— Я вас умоляю. Ладно, мне пора. Спасибо еще раз. До встречи.

Отворачиваясь от стола, она вскользь коснулась рукой моего плеча. Я ощущал ее запах, когда она ушла, а это прикосновение пронзило меня насквозь.

— Прости, — вздохнула Миа. — Прекрасная девочка, я ее обожаю. Но она никогда не может вовремя остановиться. Ты ее знаешь?

— Вижу в школе.

— Мари де Клери.

— «Блоха».

— Она славная.

Школьники высыпали из дверей столовой, возвращаясь на занятия. В руках — пакетики с недоеденными чипсами, шоколадные батончики, жестянки с кока-колой.

— Ну а у тебя как прошли выходные?

— На самом деле очень хорошо. Я поужинала с Себом и Полиной. Они мне нравятся. Про тебя спрашивали. Надо было тебе прийти.

— Рад, что вы подружились.

— Они хотят познакомить меня с одним человеком. Он адвокат. Оливье.

— Оливье, адвокат… — Я встретился с ней взглядом, а потом отвел глаза. Внутри у меня сделалось пусто и муторно.

Она вздохнула:

— В любом случае у меня сейчас урок. Мне нужно идти.

— Я отнесу подносы.

— Спасибо. — Она встала и дотронулась до моего плеча. — Уильям… — произнесла она и пошла к основному зданию.

На обратном пути из столовой я увидел Мазина, который читал, лежа на траве перед зданием средней школы.

— Как дела, Маз?

— Привет, — отозвался он и опять уткнулся в книгу.

— Все нормально?

Он кивнул, не отрывая глаз от страницы.

— Что случилось, Маз?

— Ничего. — Он покачал головой. — Просто задание.

— Тебя ничего не тревожит?

— Нет.

— Хорошо, — сказал я, глядя на него. Но он не обращал на меня внимания, и я ушел.

Позднее, когда я вернулся на кафедру английского языка, Миа сидела у себя за столом вместе со Стивеном Коннором.

— Привет, ребята.

— Как дела, Силвер?

Миа улыбнулась мне.

— Чем на этот раз занимаетесь? — спросил я.

— Ничем, старина. Имейте веру. Я пытаюсь исправиться. С мисс Келлер почти так же трудно, как с вами.

Я сел за свой стол.

— О, обещаю: с ней гораздо труднее. Гораздо труднее. Она, между прочим, знает, о чем говорит. У нее есть планы уроков. Я-то даже половины книжек не прочел, которые даю. Прими это к сведению. В этом году ты действительно можешь чему-то научиться.

— Хорошо, хорошо. Стивен, вернемся к делу. — Миа закатила глаза и постучала по реферату ручкой.

Я вытащил из стопки эссе одну работу и начал читать.

— Тебе нужно сузить тему, Стивен. Конкретизировать ее. Стивен, «Дедал и Гамлет схожи по нескольким причинам» — слишком расплывчато.