Недотепа
Шрифт:
– Первое ему рано, – решил король, – второе не нужно, а третье позволяет себе половина менестрелей… А знаешь что, Трикс? Ты получаешь уникальное право не просто сидеть в моем присутствии, но еще и сидеть спиной ко мне!
Трикс вспомнил, как познакомился с Иеном, и кивнул:
– Благодарю, сир…
– А теперь, Гриз, ты можешь попытаться ответить на обвинения, – произнес король.
Сатор молчал, опустив голову. Трикс не знал, куда деться от стыда. Конечно, Гриз подлый предатель, но ведь сейчас его обвиняют в том,
– Тебе нечего сказать? – поинтересовался король.
– Во всем этом только моя вина, – глухо сказал бывший со-герцог Гриз. – Ни моя жена, ни мой сын, ни мои люди не знали о предательстве. Они считали, что это обычный переворот… что я хочу всего лишь свергнуть со-герцога Солье. Я никогда бы не замыслил такого сам… это воин-маг Гавар… он соблазнил меня обещаниями вечной жизни, богатства и власти…
У Трикса отвисла челюсть. А Сатор Гриз продолжал, все быстрее и быстрее, будто слова приносили ему облегчение:
– Войска витамантов должны были прибыть ранней весной. Я должен был разрешить им доступ к кладбищам, чтобы они подняли из земли мертвецов, а также убедить своих вассалов выступить на стороне Эвикейта… витаманты собирались отравить ваше величество и будущего наследника, после чего Тиана, ставшая женой Эвикейта, становилась законной наследницей престола…
– Достаточно, – сказал король. – Вполне достаточно для пяти-шести смертных приговоров.
Сатор Гриз замолчал.
– Я очень сомневаюсь, что твой сын не был в курсе заговора, – сказал Маркель. – Да и твои ближайшие советники…
– Во всем виноват я один, – мрачно сказал Гриз.
– Что ж, мужества тебе не занимать, – кивнул король. И звучным, сильным голосом продолжил: – Я уважаю смелых врагов. Если бы ты не погубил моего верного вассала, добрейшего со-герцога Рата Солье, его супругу и оставшихся верными слуг…
Трикс почувствовал, как на глаза у него навернулись слезы.
Если бы это было действительно так! Если бы хитрый Сатор Гриз ради своих коварных целей не убил бы его родителей, вообще никого не убил, если бы их просто заточили в темницу… Если бы все действительно произошло именно так!
От нахлынувшей тоски и печали у Трикса даже закружилась голова, и голос короля доносился до него будто сквозь вату:
– …со-герцога Рата Солье, его супругу и оставшихся верными слуг…
Трикс рукавом смахнул слезы и снова посмотрел на короля.
– Ваше величество… – негромко сказал министр тайной канцелярии. Король отмахнулся и продолжил:
– …то в своей бесконечной милости я бы сохранил твою ничтожную жизнь. Выслал бы тебя в самаршанские пустыни, чтобы остаток жизни ты жил в нищете, тяжкой работе и тоске по утраченному…
– Ваше величество! – громче сказал министр.
– Но я прощаю лишь то предательство, что совершено по отношению ко мне! – торжественно сказал король. – Простить вероломное убийство своих подданных я не могу!
Сатор
– Это – слово короля, сир?
– Ваше величество, я прошу вас остановиться… – произнес министр тайной канцелярии.
– Да, это слово короля! – торжественно сказал Маркель.
– Тогда мне остается лишь смириться с изгнанием в пустыню, – смиренно сказал Сатор Гриз. На его губах появилась торжествующая улыбка.
– Что это значит? – спросил король. Повернулся к министру тайной канцелярии.
– Я пытался вас остановить, сир, – ответил тот. – Дело в том, что та часть резиденции, что принадлежит герцогу Солье, была превращена в тюрьму. Мы арестовали охрану и…
Министр повернулся к дверям тронного зала и махнул рукой. Охранник открыл двери, что-то произнес, и в тронный зал неуверенно вошли…
– Мама! – завопил Трикс, вскакивая и роняя стул. – Папа!
Он бросился к ним, остановился, посмотрел на короля. Маркель Веселый явно был растерян, но все же кивнул Триксу.
– Сынок! – Со-герцогиня Солье, близоруко щурясь, двинулась ему навстречу – достаточно быстро, чтобы показать всю глубину материнской любви, но и не так спешно, чтобы выглядеть недостойно знатной дамы. – Какой кошмар, на кого ты похож…
– Мама, ты жива! – От волнения Трикс сделал то, чего стеснялся уже года два или три – обнял ее светлость Реми Солье и прижался лицом к ее плечу.
– Как ты вырос, как окреп и возмужал, деточка моя! – воскликнула со-герцогиня. В глубине души Трикс понимал, что мама говорит вовсе не то, что думает, а то, что положено говорить благородной даме в подобной ситуации, но все равно ему было приятно.
– Сын, – коротко сказал Рат Солье и на мгновение положил ему на плечо тяжелую руку. – Однако…
Больше ничего герцог не произнес, но сердце Трикса забилось от гордости. Рат Солье тем временем приблизился к трону и опустился на одно колено.
– Встаньте, герцог, – кивнул Маркель. – Я счастлив, что вы живы.
– Я тоже, ваше величество, – признался герцог. И посмотрел на Гриза.
– А вот тут, к сожалению, я допустил промашку, – признался Маркель. – Я был уверен, что вы погибли, и сказал, что прощаю изменника за преступление против трона. Поскольку вы живы, то негодяй отделается изгнанием.
– Ваша воля – закон, сир, – склонил голову Солье.
– Может быть, хоть кто-нибудь погиб? – поинтересовался с надеждой Маркель. – Долг короля – жестоко покарать преступника даже за смерть самого ничтожного из подданных. Слуги, к примеру? Что-то говорили о слугах…
– Они пребывали в заточении вместе с нами, – признал герцог.
– Так что же, никто не погиб? – спросил Маркель. – Вообще никто?
Рат Солье печально покачал головой.
– Уведите бывшего со-герцога Гриза и его сына, – велел Маркель. – Я решу, что с ними сделать.