Недотрога

Бунькова Екатерина

— Эрай-Лан? — спросила я у видения, желая убедиться, что не сошла с ума. Дроу заметил меня, выронил кисточку и вскочил. Пару мгновений он стоял, не двигаясь, и только открывал и закрывал рот. Потом вдруг метнулся в мою сторону.

Я испугалась, что сейчас он меня ударит, и отскочила влево, но дроу только закрыл дверь, прижавшись к ней спиной. Затем посмотрел на меня с каким-то умоляющим выражением лица.

— Желаю услышать твое объяснение, — осторожно сказала я. Было совершенно ясно, что я не псих, но пока не ясно, псих ли дроу. Мало ли, вдруг он сценку репетирует.

— Вы

все не так поняли, — Эрай склонился надо мной, схватив меня за плечи, и заглянул в глаза в поисках понимания. Приятный мужской баритон словно бы исходил из другого мира и абсолютно не вязался с картинкой. — Это не то, чем кажется!

— Да уж лучше б мне это только казалось, — сказала я, ощупывая вышитый драгоценными камнями корсет, смотревшийся на мужской фигуре диковато.

– Я… я просто… Ах, — он закрыл лицо ладонями на мгновение, потом помахал руками в воздухе, зажмурившись и набрав воздуха. Сказать, что это было комично — значит, ничего не сказать. — Садитесь, я сейчас все объясню.

Он усадил меня на кровать и сам сел рядом, чуть развернувшись ко мне. Из его высокой, но плохо закрепленной прически при этом выпал волнистый локон, и дроу чисто женским движением отбросил его. Вблизи он представлял собой еще более странное зрелище: на ресницы для пышности были наклеены фрагменты черных перьев, из корсета топорщился шарф, засунутый туда для объема, а сам корсет, не рассчитанный на мужские формы, был подрезан под мышками. Правда, в области талии затянут по всем правилам. Если б я так затягивалась, то не смогла бы не то что есть, но даже дышать нормально.

— Я люблю женщин, — начал дроу. — Я очень люблю женщин. Я восхищаюсь вами: вашим телом, вашей красотой, манерами, голосами, милыми привычками. Мне нравятся все виды женского рукоделия, книги для женщин, женская одежда. Я люблю любое проявление женственности.

— То есть, ты завидуешь женщинам и хотел бы сменить пол?

— Нет, все не так, — помотал головой он, теряя шпильки из разваливающейся прически. — Мне нравится быть мужчиной. Потому что только мужчина может наслаждаться женщиной. Понимаете?

— Это я понимаю. Но все эти вещи…

— Не обращайте внимания. Я примеряю все это на себя только потому, что у меня нет возможности примерить все на настоящую девушку. Вот если бы вы согласились иногда быть объектом моего восхищения… — он с надеждой заглянул мне в глаза.

Хм. Побыть живой куклой? Такого мне еще ни разу не предлагали.

— Ну, может быть, я когда-нибудь зайду, — осторожно сказала я. Вообще-то, не стоило потакать такому странному фетишу, но я с детства любила, когда меня красили и причесывали, а тут такая удача. Может, и правда как-нибудь зайду. Тем более, что у него тут так много всяких разных вещичек, на которые мне обычно жалко денег.

— Блеск! — он радостно вскочил и закружился по комнате. Юбка подлетела, открыв моему взору кружевные чулки на подвязках и туфли на высоком каблуке. Мрак. Деточка, не делай так больше.

— Ты бы хоть двери подпирал чем-нибудь, — посоветовала я: закрываться в гареме было не принято, и замков на дверях не было.

— А, подпирай не подпирай, вечером обязательно кто-нибудь вломится, — махнул рукой дроу, откидывая с лица свои шикарные волосы. — Зато по утрам все

спят, вот я и развлекаюсь.

— Понятно, — сказала я, поднимаясь и направляясь к выходу. — Ты давай, смывай косметику и переодевайся, а то на завтрак опоздаешь.

— Ага, — радостно улыбнулся дроу и помахал мне пальчиками.

Оставалась последняя комната. Комната Дэна.

Я подошла к двери, взялась за ручку и замерла в нерешительности. А что, если он не то подумает? В прошлый раз я так же пришла к нему без предупреждения. Продолжать наше тесное общение я не собиралась, так что случись ему понять меня превратно, объяснение будет довольно неловким. Во мне боролись женская стыдливость и нереализованный энтузиазм руководителя. Помявшись пару мгновений, я все-таки отпустила ручку, и в то же мгновение дверь открылась, и Дэн едва не врезался в меня.

— Д-доброе утро, — пробормотал он.

— Ага, доброе, — ответила я, ощутив, как шея и щеки наливаются жаром. Дэн тряхнул обросшей шевелюрой (кстати, надо бы отправить его к цирюльнику) и искоса глянул на меня, ожидая, что я заговорю первой.

— А, — очухалась я, сообразив, что надо бы как-то объясниться. — Я провожу утреннюю проверку. Не впустишь в комнату?

Дэн посторонился, пропуская меня. Я вошла и оглянулась. Не могу сказать, что все было в порядке, но и жаловаться было особо не на что. Если только на небрежно брошенные на спинку стула рубашку и брюки, но покажите мне человека, который вечером после долгого дня аккуратно укладывает снятую одежду в корзину — я вручу этому человеку медаль. Сказать по правде, у меня в комнате царил куда больший бардак, чем у Дэна. Правда, у него и вещей поменьше.

— Как твои занятия?

— Да неплохо. Вроде начинает получаться, — пожал плечами демон.

— Мышцы не болят?

— Болят, как без этого, — улыбнулся Дэн. — Но мне даже нравится.

— Хорошо. А с другими ребятами как? Общаешься?

— Ну так, познакомился кое с кем, — снова пожал плечами Дэн, привалившись к косяку. Я почувствовала себя не в своей тарелке, так как в нашем разговоре не было ни особого смысла, ни цели. Пора его заканчивать.

— Хорошо. Вижу, у тебя все в порядке. Скоро будет завтрак, так что мне пора. Если что-то понадобится, обращайся.

— Конечно.

— До свиданья. В смысле, до завтрака.

— Ага.

И я вышла из его комнаты. Чувствуя. Себя. Полной. Дурой.

Утро прошло без особых происшествий. Правда, когда я вышла проверить, насколько качественно исполняется наказание внеочередным кроссом, то обнаружила, что ребята нашли в саду закрытый для купания пруд и с гоготом закидывали в него друг друга, раскачивая за руки и за ноги. Ох уж эти мужчины. Я не стала вмешиваться и проводить репрессии. Зачем? В этом пруду придворный маг с разрешения Ее Величества разводит пресноводных электрических скатов. Они еще маленькие и убить не могут, но территорию свою защищают так, что чужому мало не покажется. Приятно наказывать людей чужими руками. Или ластами. Кстати, что там за конечности у скатов? Наверное, все-таки плавники.