Недотрога

Грин Александр Степанович

Вансульт встал и ушел. Пока он ходил за шкурой, Дамьена спросила Хариту:

— Долго ли вы пробудете здесь?

— Все еще ничего не известно пока, — ответила девушка, взглядывая на Флетчера, который заботливо следил за ее лицом.

— Ей некуда торопиться, — сказал Флетчер, — я не люблю расставаться с настоящими людьми без особого повода, и не считаю это ни экзекуцией, ни деспотизмом.

— Но я не тороплюсь, — простодушно ответила девушка. — Наш случай — увы! — известен, я вижу! Печальный случай.

— Ну, по крайней мере, сегодня пусть

не будет ничего печального, — сказала Доротея Вансульт, — в ваши годы я ходила подбоченясь, несмотря ни на что.

— Если вспоминать прошлое, то и я могу сообщить, — заметил Гедеон Вансульт, — что в молодости работал на табачных полях.

— Все вы Робинзоны, кроме меня, — сказала Гонорена, — меня, родившейся в столь богатой семье, что даже никто не верит моей искренности, когда я защищаю на каждом шагу естественные права женщины.

— Что касается меня, милая Гона, — заявила Доротея Вансульт, — я предоставила защиту моих прав Гедеону и до сих пор в том не раскаиваюсь.

В это время две негритянки, колыхая серебряные подносы, внесли угощение: засахаренные фрукты, кофе, ликер, пирожное, лед, воду, варенье и мороженое. Каждый брал, что хотел, а Харита устремилась к мороженому.

V

Утром Харита и Ферроль направились к блокгаузу; Харита спешила, торопясь убедить отца заманчивостью предполагаемого жилища, а потому все время опережала Ферроля, шедшего своим ровным шагом. Ей казалось, что они идут со связанными ногами.

Наконец, море начало плескаться вблизи, а стены укрепления стали видны с двух сторон. Несколько волнуясь, Харита показывала и расхваливала все подробности, точно в своих владениях.

— Вот ручей, — видишь ручей? — говорила она. — Очень удобно, вода близко; также можно стирать и мыть здесь посуду. А стены? Не правда ли, они так хороши и высоки? Хотя на том месте осыпалось несколько камней, но это какое же может иметь значение? Зато вторая стена совершенно цела. Я всходила на нее.

— Гм… — хмыкнул Ферроль. Довольно долго он говорил только «гм»… Заход в первый двор потребовал от Хариты много красноречия и уловок.

— Ты щуришься на кучи камней, да, тут, конечно, накопилось порядочно разного хлама, но, по-своему, это даже красиво, — говорила она, стараясь ходить среди разного хлама и барьеров легко, как будто тут был паркет. Вот, видишь, цветет кустарник; вот ящерицы… Деревцо! Я буду за ним ухаживать. Теперь пойдем дальше.

— Гм… — сказал Ферроль, останавливаясь, чтобы закурить трубку, — ворота можно исправить.

При таком, хотя первом, но уже деловом замечании Харита бросилась к отцу; обнимая и тормоша его, девушка преисполнилась уверенностью, что отец поддается ее бесхитростным обольщениям.

— Конечно, безусловно! — закричала Харита, стараясь поднять за угол тяжелую железную створу. — Даже я это сделаю; я могу и… я ведь стала сильнее… и вот, я уже подняла; уже!..

Угол створы выскользнул из ее пальцев, упав с шумом на камни.

— Ага! —

сказала Харита. — Не стоит пока пачкаться. Вот проход внутрь, камни мы уберем. Так вот, сынок, вот эти стены дома, о которых я говорила. Что?! Разве они плохи? Крыша, окна и двери, только всего, а кровати, столы, стулья и прочее ты сумеешь сделать. Но посмотри эти ниши! Как они удобны! Сделать полки, разные углубления — и все! Тут можешь ты раскладывать свои материалы, инструменты. Вот чудесные трапы, чтобы всходить на верх стен… Хочешь взойти наверх?

— Харита, — сказал Ферроль, которому не стоило труда мысленно прикинуть все необходимое для жилья, — я сделаю столы, стулья и взойду наверх, но ты представляешь ли характер предстоящей работы?

— А как же? Конечно, я все обдумала. Варить будем у стены, где сложен очаг, а я набью кругом гвозди для веревок, чтобы вешать белье.

— Нам понадобится следующее, — продолжал Ферроль, привлекая девушку за плечи к себе и заглядывая в ее пылко сияющие глаза. — Суди сама — топор, лом, пила, тачка, лопата…

— Ах, это все дает Флетчер!

— Посуда, — продолжал Ферроль, — краска, стекла, струг, долото, тиски, железо, проволока, гвозди, ведра…

— Ах, я знаю; много всего! О, я несчастная! И ты несчастный!

— Кроме того, — говорил Ферроль, — понадобятся материалы для фейерверков, слесарные и токарные инструменты для починки оружия и выделки хороших ножей…

— Значит, мы не будем здесь жить? — огорчилась уже готовая плакать девушка. — Ты отказываешься?

— Совсем не то; я предвижу хлопоты и работу. Необходимо будет нанять человека, чтобы он помогал нам.

— Ага! — сказала Харита, облегченно вздыхая. — Так решено?

— Решено, Харита, — лучше не найти места для пиротехники по самому свойству взрывчатых и горючих веществ.

Так разговаривая, они внезапно увидели человека, подходившего к ним из-за стены будущего жилого дома. Неизвестный человек был одет в зеленую блузу, темные брюки и высокие сапоги. Спокойное, умное лицо этого человека, обветренное и обожженное солнцем до красновато-бурых тонов, светилось невольной улыбкой, оставлявшей рот сжатым и брови сдвинутыми; худое, некрасивое лицо, внушающее доверие. Темные глаза смотрели прямо и замкнуто. Возраст человека мог быть около тридцати пяти лет.

— Должно быть, я есть тот самый работник, который вам нужен, — сказал он с легким смехом. — Трудно не слышать разговор в десяти шагах. Мое имя Рейтар. Я лежал, проснувшись, за кучей камней и решил подойти, только когда я понял, что тут будет работа. Если хотите, мои руки будут вам стоить очень недорого. Работы много, а я охотно сделаю всё.

Ферроль присмотрелся к Рейтару, — тот не был бродягой; помолчав, не нашел он также возражений инстинкта: перед ним стоял сильного сложения человек, а причины его бездомства никого не касались. Судьба подталкивала начать задуманное дело, Харите не терпелось выразить согласие, и Ферроль чувствовал, как, внутренне, про себя, она уже торопит его.