Неферт
Шрифт:
– Ты очень опечален моим поведением? – Неферт никогда в жизни не смеялась так много.
– Ужасно. И вообще, слезай – мы приехали.
– Не слезу – еще только роща сикомор!
– Ты довольно наглая змейка.
– Воистину ли мой взор имеет удовольствие наполниться лицезрением героического образа нашего военачальника, отнюдь не обойденного высшими милостями, вдобавок обрадованного встречей с маленькой сестрой, чьи одежды, впрочем, неподобающе случаю мокры и запачканы какою-то тиной?
Надо же было Суб-Арефу проснуться именно сейчас и именно сейчас выйти из беседки!
– Если
– Молодой герой не ошибся, – степенно отвечал между тем Суб-Ареф. – Он действительно говорит со своим скромным представителем в деловом мире Фив.
– Чьи достомудрые советы и неоценимые услуги вызывают самую горячую благодарность.
– Право, не стоит говорить о благодарности! Кстати, недавно мне довелось услышать, что в царскую канцелярию поступило высочайшее распоряжение художественно изложить и переписать в десяти копиях на лучшем папирусе донесение о Вашем поединке с хеттским князем Ам-Су. Об этом событии много и восхищенно говорили в столице. Надеюсь услышать подробности!
– Право, тут не о чем говорить. Репутация этого парня была сильно раздута и здорово на него работала. Хотя надо отдать ему должное – он превосходно клал палицей всплошную. Но дело стоило того: как Вы помните, отряд побежденного был обязан сдаться без сопротивления. Кстати, как пошли…
Конца фразы удаляющаяся Неферт не услышала. Да и какое ей было дело до того, о чем беседовал с Суб-Арефом ее брат!
Ей удалось проскользнуть в свои покои прежде, чем дом начал оглашаться со всех концов радостными воплями.
III
Неферт медленно бросала в курильницу зернышки благовоний. За окном комнаты, отведенной для занятий и рукоделья, уже темнело. Это была премилая комнатка с красным полом и светло-синими шелковыми занавесями, обставленная маленькой детской мебелью красного дерева.
Неферт была одна – ей очень о многом хотелось подумать наедине…
Как быстро, словно сон, пролетели пять дней, прошедших с приезда брата, с того дня, когда вдруг заговорила кошка Миура!
Заговорила? А может быть, как раз это и было сном: жутковатый голос, странные речи и огромный рост кошки?
Ведь за минувшие дни Миура не только не ответила ни разу на многочисленные попытки Неферт завязать разговор, но и не подала виду, что понимает ее.
Особенно Неферт пыталась поговорить с кошкой после праздничного пира. Пир не доставил Неферт большого удовольствия. Она сидела очень далеко от интересующего ее места – вместе с троюродными сестрами Шеш и Неми, девочками старше Неферт на три года, болтовня которых особенно злила ее потому, что все время порхала вокруг ее собственных тайных мыслей. Празднество было устроено в саду, ярко освещенном множеством светильников. Как обычно, гости сидели за маленькими столиками,
Негромкая музыка и рой голосов не давали Неферт прислушаться к разговорам почетных гостей, среди которых сидел Нахт – то смеющийся, то пьющий вино, то с удовольствием хлопающий танцовщицам, исполнявшим самый красивый на свете танец «ветер».
Неферт ушла с праздника раньше срока, до которого ей было разрешено оставаться…
На все попытки завязать разговор Миура изобразила полное непонимание. Неферт заснула в слезах.
Но следующий день… О, что это был за день! Неферт вышла в сад, не проспав сверкающего часа. Миновав неубранную после вчерашнего пира площадку перед домом, она побежала к дальнему концу пруда.
Как странно! Сад и в эту рань не принадлежал ей безраздельно, как обычно!
Радостная боль в груди стеснила дыхание Неферт. Занятый чем-то невидимым ей, на скамейке под финиковой пальмой сидел Нахт.
Прячась за жасминовыми кустами, Неферт бесшумно приблизилась к брату сзади и, одновременно сцепив руки на его шее и упершись в спину сандалией, с торжествующим воплем прыгнула ему на плечи.
– Так верещат только лучники шасу, – Нахт невозмутимо перетащил Неферт через плечо и усадил на колено. На другом его колене лежали непонятные тонкие ремешки с бронзовыми колечками. – Кроме того, я тебя видел.
– Правда? – разочарованно протянула Неферт. – Я же очень незаметно подкрадывалась.
– Змейка, если бы я мог не заметить, как ты подкрадываешься, я бы сейчас здесь с тобой не разговаривал.
– А почему ты так рано встал?
– Армейская привычка.
– И даже после пира? – Неферт стрельнула глазами.
– Хорошенького ты мнения о своем брате, если думаешь, что у меня может трещать голова после такой благопристойной тягомотины, как вчерашнее. Впрочем, это не твоего ума дело, – слегка обнимая Неферт рукой, Нахт снова взялся за свои ремешки.
– А это что?
– Так, надо перебрать сбрую. Не могу понять, что и где мне не нравится.
– А почему не приказать это сделать рабу? – удивилась Неферт.
– Рабу? – в свою очередь удивился Нахт. – Да ты с ума сошла, змейка. Может, я и в набег раба пошлю?
Неферт негромко рассмеялась и сильнее прижалась к Нахту: как все-таки здорово было то, что этот знаменитый воин, героические деяния которого отражены на папирусе в назидание потомкам, является ее родным братом и она может так славно валять с ним дурака и болтать в утреннем саду…
– Нет, змейка, – продолжал Нахт. – В своей колеснице надо знать крепление каждой спицы, подкову каждого коня. Впрочем, кони – это особая статья. Но и в колеснице надо знать, и не глазами, а пальцами, каждый вбитый гвоздик. Пусть рабы катятся к Сетху! А сбруя… Сбруя, змейка, это паутина, связывающая своенравных коней, легкую колесницу и тренированного воина в единое и великолепное целое! Да, кстати, ты поедешь со мной кататься?
– Ты серьезно?
– Вполне. Мне будет приятно тебя прокатить.