Нефть
Шрифт:
Однако ж все это исторические анекдоты. А знаменитая война между «ястребами» и «голубями» в Кремле была ничем иным, как войной между не слишком дальновидными и, возможно, не блещущими интеллектом государственниками, понимавшими, что Дудаева надо любой ценой убирать из республики и Кавказа в целом, и некоторой частью — я подчеркиваю, некоторой, потому что и среди «голубей» были вполне порядочные люди, искренне желающие России добра, — и людьми, продолжающими тянуть время и пугать Ельцина.
И все эти экзерсисы с Дудаевым, когда ему, практически не таясь, демонстративно внедряют под руку запредельно слабую оппозицию — тихого, интеллигентного, многодетного Автурханова, и рассчитывают зная свойства его натуры — на что? На то, что он умерит амбиции и смирит гордыню? А не напротив ли — выйдет
А через пятнадцать минут полета из Москвы по ВЧ звонит один из помощников президента и от его имени требует остановить исполнение операции. Что, кстати, в принципе невозможно, потому что бомбардировщики со своим смертоносным грузом на борту не могут совершить посадку. Но помощнику до этого нет никакого дела, и он настаивает. А президент к телефону подойти не может, хотя откуда-то — издалека — слышится его голос, будто бы повторяющий приказ. Что остается, по-твоему, делать человеку, командующему операцией?
— Понятия не имею. Сбрасывать бомбы в какое-нибудь пустынное место.
— Молодец. Он думает так же. И лихорадочно изучает карту прилегающих к Чечне пустынных калмыцких степей, и находит пятачок. И отдает приказ.
— Кирсану звонить будем? — интересуется кто-то из офицеров.
— Обойдется, — решает тот, кто принимает решения, будто срывая зло на всю нынешнюю власть на одном-единственном президенте. А может, располагая каким-то своими соображениями на этот счет. И будто бы все обошлось. Перегорело.
Но когда летчики докладывают о том, что груз сброшен, он с нечеловеческой силой бьет кулаком по столу — и тяжелый литой браслет от часов разлетается как дешевый браслетик из бисера. Такие вот шли в то время игры. Такие вот перетягивания каната. До выборов — 1996 года — того времени, когда новая поросль была бы уже вполне в состоянии претендовать и взять власть в стране в свои руки — оставалось два года. Эти ближайшие два года Ельцин устраивал всех.
— Потому что была цель.
— Разумеется.
— И эта цель называлась — нефть. Ну, или углеводороды в целом. За ширмами войн и политических переворотов некоторые люди должны были стать собственниками. Не так ли? С тем, чтобы потом — на определенных условиях поделиться и бла… бла… бла…
— Совершенно так.
— Но зачем такие сложности? 1993-й. Нефть — что-то около 7 долларов за баррель, месторождения просто не на что разрабатывать. Слушайте, я не нефтяник, но я хорошо помню, в каком состоянии тогда была отрасль. Еще лучше я знаю — так уж случилось, для вас это, верно, не секрет — людей, которых якобы готовили в те самые национальные промышленные и финансовые элиты. Чтобы потом — уже полюбовно договорившись с ними, получить желаемое. Так далеко они не считали, поверьте. Модным словечком тогда было «тема» — что означало возможность быстро и без особых затрат поднять приличные деньги. Чтобы немедленно забыть про тему, переключившись на другую.
— Это прекрасно, что вы так хорошо помните те времена и особенности национального бизнеса.
— Помню ли я? Хотите — к примеру — короткую и очень смешную историю, наглядно иллюстрирующую эти самые особенности?
— Ну, разумеется, хочу.
— Ну, так вот, в ту пору именно — было дело — мы боролись за лицензию на организацию мобильной связи на территории одной из бывших советских республик. Кроме нас там присутствовали еще турки, и, по-моему, французы. И, разумеется, предполагалась взятка.
Мы рассчитывали на миллион. То есть — мы готовы были ассигновать миллион. В действительности лицензия «тянула» на все десять. Притом — мы были абсолютно честны. В столицу республики я прилетела за месяц до официального тендера. И сразу же вступила в конфиденциальные переговоры с доверенным лицом тамошнего президента — вице-спикером местного парламента. Надо сказать, он был большой оригинал — встречи назначал в тенистом парке, окружавшем отель, неизменно — в половине
Едва поздоровавшись, мой утренний собеседник начал мелко перебирать ногами, выписывая вокруг меня загадочные круги. Не взял — привычно — под локоток, не двинулся чинно вдоль прохладной аллеи. Что-то было не так. «Конкуренты!» — мысленно всполошилась я. И ошиблась.
— Мы с большим интересом изучили вашу схему, — он замолчал надолго, продолжая при этом странное движение по кругу.
— Вас что-то не устраивает?
— Нет, отчего же. Устраивает вполне… Вот только…
— Сумма?
— Да, — немедленно отозвался он.
Я вздохнула с облегчением. Слава богу, не конкуренты. А сумма — вопрос обсуждаемый. Мы готовы были удвоить, и даже утроить. К счастью, ничего этого я не сказала. Он заговорил первым.
— Понимаете, у нас выборы, — он заходил издалека. «Пятерка» — без энтузиазма подумала я. И снова ошиблась. — Деньги понадобятся скоро, причем — здесь и сейчас, как говорят психологи. Вы меня понимаете?
— Пока — не очень.
— Ваша схема, конечно, очень привлекательна. Но ситуация у нас, откровенно говоря, довольно сложная.
— А конкретнее?
— Сто тысяч. Наличными. И — вопрос решен. А? — он наконец остановился и просительно заглянул мне в глаза.
— Чего — сто? — вид у меня, надо полагать, был ошалелый.
— Долларов, конечно, не наших же тугриков. Но — в ближайшие дни. Вас устроит?
Нас устроило. Этим же вечером муж прилетел в уютную столицу с аккуратным кейсом, в котором — как кащеева смерть в утином яйце — лежали десять аккуратных пачек, по десять тысяч долларов каждая. Наш пропуск в мир одной из самых высокорентабельных — тогда — отраслей предпринимательства. Он прибыл сам, желая удостовериться, что я не сошла с ума. Такая история.