Негатор
Шрифт:
— Немедленно отправляйся на место. Проверь состояние амулетов. Потом сразу же ко мне.
Через три часа.
— Осмелюсь доложить, амулеты — оба! — приведены в полную негодность магическим способом. Оба целы, но вся структура стерта.
— Соображения?
— Никаких, только ощущение, что эти двое, о которых я вам докладывал, связаны с этим прискорбным событием.
Железо в голосе превращается в сталь.
— Факты?
— …
Сталь в голосе приобретает закалку.
— Тогда я сам тебе назову факты. Амулеты были расположены почти что рядом. Уничтожить
— Осмелюсь напомнить, я не говорил, что эти двое испортили амулеты. Возможно, они лишь посредники, а действовал третий.
— Тогда действия третьего странны, если не сказать большего. Доктор магии отключает чужие амулеты — и оставляет их на месте?
— Со всем моим почтением делаю вывод: то, что было в результате добыто, стоит много больше, чем оба этих амулета. Еще почтительнейше добавляю, что амулеты были стерты, что снижает их стоимость как минимум вдвое.
В голосе прорезаются интонации научного руководителя, вслух обсуждающего проблему с аспирантом.
— Все равно странно. Если тот, кто стирал амулеты, столь силен, почему он просто не заглушил сигналы? Ведь тогда он мог спокойно взять почти полностью заряженные амулеты.
В голосе заметно убавляется почтительности.
— Глушить сигналы не обязательно. Достаточно исказить их так, чтобы приемный амулет не обратил на них внимания.
— Да, это проще. И все равно требует очень приличного уровня. И тем более остается вопрос: почему они их не взяли?
— Если их вправду не взяли потому лишь, что нашли нечто гораздо более ценное, то похитителей мы больше не увидим.
— Почему?
— Потому что я знаю эту россыпь. Допускаю, что там может оказаться высокоценный кристалл. Но не сундуки же! Они забрали то, что им нужно, — и ушли. Или же…
— Или же?
— Я представляю еще такую возможность. Они договорились с этим самым доктором. Тот стирает для них амулеты. Если после этого они находят что-то особо ценное — доктор его забирает себе. Если нет — доктор все равно в выигрыше, потому что на его долю остаются два амулета.
— А они не остались. Следовательно, доля добычи и тех двух, если это были они, и доктора — уж он-то наверняка существует, настолько велика, что грабители могли себе позволить пренебречь амулетами. И все же остается вопрос: почему тот самый доктор не заглушил и не исказил сигнал?
— Для ответа на этот вопрос надо узнать: КТО их не взял? Возможно, мы этого так и не узнаем. Но на всякий случай я бы расставил ловушку.
— Как ты ее представляешь?
— Надо оставить точно такую же пару амулетов. Но вот приемник должен получать два сорта сигналов. Один стандартный, типа «чужой». Второй должен подаваться через регулярные промежутки
— Легко сказать, — ворчливо. — А ты представляешь, какой емкости должен быть амулет, чтобы передавать сигнал… ну, скажем, в течение месяца?
В голосе явно проявляется студенческий энтузиазм.
— Так это легко подсчитать…
— Не надо, — с чуть меньшей дозой ворчливости. — До тебя, думаешь, такие задачи не решали? «Я первый додумался!» — ага, уж восемьсот лет как другие эту задачку раскололи до самого донышка. Ладно, можешь не ломать голову — я, так и быть, пошевелю двумя пальцами. Сделаем так, как ты сказал. Все же у тебя бывают проблески. И не вздумай зазнаваться — редко они бывают, куда реже, чем заслуживают мои усилия. Иди и действуй.
Следующие два дня шел дождь, поэтому их я посвятил письму, чтению, устной речи, а также иным наукам. Под вечер второго дня я решил: хватит. Отныне буду говорить только с правильной грамматикой. Уж коль скоро я занимаюсь самообразованием, то об этом и поговорим.
— Сарат, а где учат детей?
Собеседник морщится.
— Дома. Найми учителя и учи.
Ага, выходит, общеобразовательных школ нет.
— Вот допустим: ребенок выучился грамоте, письму, счету. А если родители хотят его и дальше учить? Где это можно сделать?
Сарат откровенно кривит лицо. Да что же за дичь я несу?
— Можно отдать в магический университет, если есть способности. И вступительный экзамен надо сдать.
— Я хотел сказать: а если магических способностей нет, но учиться хочется?
Собеседник откровенно отворачивается. В самом лучше случае я выгляжу бесчувственным болваном.
— Нет университетов вне магии.
Интересненько. Выходит, маги тормозят развитие светских наук (назовем их так)? Как бы мне изъясниться, не задевая чувств партнера?
— Сарат-ир, я не хотел тебя обидеть…
И тут бакалавра прорывает. Он падает на пол и начинает хохотать. Но как! Ну почему я не комический актер? Какую карьеру мог бы сделать! Мой собеседник уже не смеется. Он рыдает. Он дрыгает ногами. Он катается по полу (не первой чистоты, даже не второй). Хотел бы я знать, что же такого смешного в моих словах. Бедняга не может остановиться. Ну как я мог предугадать, чем мое слово отзовется?
Наконец закончились ики, рыдания, всхлипы и возгласы «Как это!.. Ой, не могу…» и прочее в том же роде. Я заставил себя быть вежливым, как кролик перед удавом:
— Сарат-ир, пожалуйста, очень прошу, объясни, что в моих словах было смешного.
— Эк… ик… в твоих словах не было ничего смешного. Но КАК ты их произносил!
— А как?
Безуспешно подавляемое хрюканье.
— Это не объяснишь. Плюнь на кристаллы. Стань (непонятное слово) — и с одного (непонятное слово) можешь скупить все кристаллы в городе.
Ему смешно. А вот мне не очень. Как прикажете вести переговоры, если деловой партнер будет валяться по полу, держась за живот? Именно об этом я осведомился.