Негатор
Шрифт:
Идея! Хозяин того самого трактира, где у меня драка была. Может быть, он с ними связан. А если даже и нет — наверняка знает, на кого они работают. Уж больно густое в этом трактире (впрочем, как и во всяком другом) информационное поле. Но на всякий пожарный: какие есть тактические варианты? Если не маги — подыскать место для засады. И подготовить таковую. Если маги — наилучшим средством представляется подвижная засада. Едем себе, не шалим, никого не трогаем, починяем амулеты. Но арбалет на боевом взводе. И лук наготове. Хотя и неподвижная засада тоже не повредит.
Что ж, придется
Первая из засад была примером из учебника по тактике. Дорога зажата: с одной стороны — довольно крутой откос, с другой — густой кустарник. Готовая огневая позиция: ну, если у противника нет чего-то крупнокалиберного. Но я надеялся, что до 12,7-мм пулемета Браунинга образца 1919 года дело не дойдет. Мне надо было прорубить чуть подальше дорожку для двуколки (предполагалось, что там я ее спрячу) да дорожки отхода для себя и для напарника, причем я не поленился в нескольких местах слегка подрубить стволы потолще, чтобы в нужный момент обрушить их за собой (а мало ли что?).
Потом я поразмыслил и уступил воплям паранойи, оборудовав и ложную тропу. Пообломал нижние веточки, расширяя сектора обстрела. Полюбовался на дело рук своих и с грустью решил, что коль скоро я так тщательно оборудовал засаду — мне она наверняка не понадобится. Любой пехотинец подтвердит: только-только закончишь отрывать окоп полного профиля — получи приказ на смену позиции. Остается лишь вполголоса матерно пожаловаться на судьбу, кретинов из штаба и зверя-сержанта, который совсем недавно со всей свирепостью заставил эти самые окопы рыть.
Вторая засада была оборудована вопреки всем учебникам тактики. Расположена она была на классическом танкоопасном направлении: за пригорком, вслед за которым располагался не особо длинный, но ровный спуск. Расчет был именно на магов, против конницы (о танках вообще молчу) я ни за что бы не осмелился на подобный изыск. Предполагалось, что за пригорком им будет трудно нас засечь издали, а после спуска они выйдут на дистанцию кинжального огня, что мне и надо. А вот если кто из них прокачает ситуацию и попробует удрать, то коню будет куда как трудно бежать, поднимаясь на пригорок. Отступление будет медленным, а за это время отступающего (или отступающих) можно будет накрыть огнем. Уйти с дороги на коне проблематично — по обе стороны каменная осыпь, конь может и ноги переломать.
Засада была устроена крайне примитивно: несколько камней собраны в подобие стенки, за ней была отрыта ямка, которую самый что ни на есть записной армейский врун не посмел бы назвать стрелковой ячейкой. Само собою, «огневая точка» позволяла остаться незамеченным лишь лежачему. Аналогичную позицию я оборудовал чуть в стороне, на расстоянии не более десятка метров. Я надеялся, что прикрою таким образом напарника от магических атак. Кусты неподалеку тоже были, но недостаточно густые.
В результате руки у меня покрылись такой сеткой ссадин и царапин, что я с уверенностью мог сказать: ближайшие сутки мне работа на полировке не светит. Или даже дольше, меня-то магическим образом
К моему удивлению, староста указал в качестве понимающего на ту самую некрасивую девицу. Надо отдать должное: несмотря на явный недостаток интеллекта на лице, ее действия были четкими и (с моей точки зрения) продуманными. Она в два счета промыла все мои ранки сначала чистой водой, потом какой-то настойкой, потом присыпала сверху буроватым порошком, потом подумала, убежала в дом старосты (ага, похоже, она его родственница) и притащила некое подобие бинтов — полоски материи, аккуратно свернутые в рулончики. Все это было намотано на обе руки.
— Повязки, — она ткнула пальцем в таковые, — не снимать весь сегодняшний и завтрашний день. Послезавтра можно снять. Руки потом беречь еще три дня. Кожа будет… (тут она чуть задумалась с подбором нужных слов) новая, нежная и тонкая.
Все это было сказано очень медленно и отчетливо с прямо-таки учительскими интонациями. Девица явно не доверяла моим познаниям в местном языке.
Что ж, надо будет исправить ту несправедливость, которую я допустил в ее отношении, назвав (пусть и мысленно) дурой.
— Благодарю вас, уважаемая, — девица залилась румянцем. — Вот вам за ваши труды, — я высыпал в ее ладонь с десяток медяков.
Теперь от лица целительницы можно было прикуривать. На нем читалось написанное крупными буквами желание убежать как можно быстрее, не взяв денег. Но сначала она все же согнулась в поклоне, произнесла севшим голосом:
— Благодарю, уважаемый, за вашу щедрость, — и лишь потом убежала, зажав в кулаке деньги, с такой скоростью, что чуть не опередила собственную юбку.
Вот теперь уже можно возвращаться к себе домой — ну да, я уже стал думать о мертвой деревне как о доме. Не слишком ли быстро?
Сарат с гордостью предъявил мне вполне приличную полировку двух граней. Увы, лишь на первый взгляд. Ошибка стандартная, я и сам делал поначалу точно то же самое: при недостаточной полировке грубым абразивом продолжал более тонким, да еще в том же направлении.
— Никуда не годится, придется переделывать, начиная с абразива номер 2.
— Почему??!
Вопль души. В свое время именно такой испускали я и мои сотрудники. В ответ наша старшая лаборантка, которая в полировке разбиралась на уровне хорошего кандидата наук, тыкала нас носом в некачественную работу. Стоп. А как ему показать? В микроскоп он сам бы все увидел, так микроскопа нет. Еще не факт, что он вообще сможет увидеть, нужен не только опытный, но и привычный глаз. Попробуем.
— Сарат, смотри, ты наклоняешь грань вот так, отсюда смотри — видишь мелкие царапины? Они сглажены последующей полировкой, но они есть. Так вот, их не должно быть.
Парень был в высшей степени добросовестен. Он наклонял и смотрел именно так, как я показывал. Но не видел. После нескольких попыток я сдался.
— Ладно, этому ты еще научишься. Я сам научился смотреть очень не сразу, — это была чистая правда. — Но пока что без контроля ты полировать не можешь. И потом, меняя пасту, не забывай менять и направление полировки.