Негатор
Шрифт:
— Мы жаловаться и не собираемся. Мы собираемся договориться с лейтенантом. В нужное время мы его навестим. Мы и тебя убивать не будем…
Тарек глядит на меня. Я делаю несколько движений пальцами, которые и сам бы не понял. Но это лишь отвлечение внимания. А вот намерение договориться трактирщик запомнит.
— …но за тех пятерых с тебя причитается.
В три руки мы рвем с трактирщика все амулеты, числом три же.
— Пока мы в расчете. Но постарайся не залезать в долг.
А вот это уже чистая отсебятина, хотя и удачная. Молодец. Но мой имидж не
Тот, кто пил, мирно почивал лицом в каше — уже остывшей, как я понял. Тот, кто подливал, исчез: и думаю, он не остался без прибыли. Но нас это не касалось. Главное — не было лишних глаз и ушей. А трактирщик пусть себе рассказывает — на то и расчет.
ГЛАВА 16
Сцена, которую я видеть никак не мог
Патар-од пришел в трактир не для того, чтобы закусить или выпить. Его задачей было поглядеть, осмыслить, вернуться и доложить. Иначе говоря — разведка.
В первые же мгновения стало ясно, что разведка не удалась. Произошло нечто из ряда вон выходящее. Во-первых, от трактирщика несло винищем на пять шагов, что для него было весьма необычно, даже в праздник. Во-вторых, он был абсолютно трезв, что вопиющим образом противоречило «во-первых». В-третьих, он заговорил первым:
— Уйди, ради пресветлого праздника. Не до тебя тут.
— А ну как меня спросят: что случилось?
— Скажи: гости у меня были, нехорошие.
— Так что за гости?
— Один — тот самый, из-за которого у Дуба по сей день руки замотаны. Другой тоже головорез не из последних.
— Денег хотели, что ль?
— Если бы денег! Второй все про твоего лейтенанта выпытывал. Как и что, да еще сказал, что, мол, они хотят с лейтенантом договориться.
— Ну так пусть себе и договариваются. Авось и нам чего перепадет.
— Нехорошо их переговоры выглядят — похоже, кинжалы у них вместо письменных приборов.
— А что первый говорил?
— То-то, что ничего. Ни единого слова, только знаки давал второму. Немой он, должно быть. И улыбался. Видел бы ты эту улыбочку! Я после этого кувшин крепкого красного выдул — а все без толку, не забирает.
— Между прочим, лейтенант — магистр.
— Между прочим, первый, по всему видать, наемный убийца. Слыхал, что есть такие — по магистрам специалисты. Ну а бакалавров — тех по пяти штук на завтрак разжевывают и костями не давятся.
— Что ж, выходит, они только поговорить с тобой хотели?
— Если не считать того, что все три амулета отобрали. А вот денег не взяли ни медяка.
— Что-то я здесь недопонимаю.
— И не надо. Передай все как слышал своему главному. И добавь от меня, что этим я поперек дороги становиться не буду — ни за какие деньги. У меня голова одна.
— Все скажу, не сомневайся, хотя и очень странно это.
— Не по твоей деревяшке загадка.
— Ну так и ты не больно разобрался.
— В том и беда. Прощай.
— Доброго
Домой мы добрались без приключений. Само собой, я показал напарнику засады, что я соорудил, заслужив еще несколько странных взглядов. Рассказал ему и о принципе подвижной засады. Теперь бывший лейтенант мучительно думал, к какому роду войск я принадлежу и какой у меня опыт. Разумеется, сам я на сей счет молчал.
Увидев мертвое пятно, Тарек бросил на меня быстрый взгляд, после чего сделал каменное лицо. Ручаюсь, что мысленно у него кое-что добавилось в картинку относительно моей личности.
Первое, что я отметил в доме: сияющая физиономия Сарата.
— Профес-ор, ты посмотри, какое качество граней! — радостно возопил он и осекся, узрев постороннее лицо.
— Грани я посмотрю после. Сарат, это Тарек-ит, наш инструктор по боевой подготовке. И мне, и тебе не повредит. Тарек, это Сарат-ир. Мой помощник в части кристаллов, он же обучал меня… всякому. У нас был трудный день…
— А ужин уже готов! — горделиво сообщил Сарат. — Ну то, что я нашел из еды.
— Так что для начала подкрепимся, а потом…
Тут меня прерывал негромкий, даже деликатный стук в дверь.
Разведчик с плохой реакцией долго не живет. Тарек мангустом скользнул к двери и занял позицию, одновременно выхватив свой кинжал.
За то же время мне удалось сделать много больше.
Разумеется, я тоже выскочил из-за стола, перехватив посох и приготовив удар по вертикали. Но также я успел мысленно изругать себя четырнадцатью словами, каждое из которых нелицеприятно описывало мои умственные способности, мысленно же произвести ненормативную оценку обстановки, ненормативно же оценить перспективы ее развития, а равно придумать план, после чего сделал Сарату знак «Брысь!» (в других системах сигналов он означает «Пошел вон, тут и без сопливых скользко!») и вслух сказал:
— Входите.
Вошел староста, за которым нарисовалась моя целительница при большой корзине, укрытой полотном.
Мы с Тареком дружно переглянулись. Я глазами приказал сержанту убрать кинжал, сам опустил посох и перевел взгляд на Сарата. Тот испуганно округлил глаза и выдал почти классическую фразу:
— Я не виноват! Они сами пришли!
В другой обстановке я бы рассмеялся, но сейчас веселиться почему-то не хотелось.
Я указал на лавку, нейтрально-вежливым тоном предложил садиться и вопросительно уставился на старосту. Тот солидно откашлялся и начал речь:
— Мы… да… В общем, это моя дочка обнаружила…
Выходит, это его дочь. Можно было догадаться.
— …что вы, значит, тута живете…
А ведь правду писали в умных книгах: дети — самые лучшие контрразведчики. Только она ведь не дите — скорее подросток. Впрочем, из всех вторичных половых признаков заметна одна лишь юбка.
— …вот хочет она, стал быть, к вам на работу…
Какая, к чертовой прабабушке, работа?!
— …примерно сказать, прибрать там, потом еще сготовить, ну и ежели чего, так и подлечить — она в травах очень даже вполне понимает…