Негатор
Шрифт:
На подставу девчонка не похожа. Но вот связываться с этой недокрасоткой ох как неохота. Ведь выходит, мы все тут в опасности — и она, значит, тоже. А мне-то она ничего плохого не сделала — скорее наоборот.
— …а вы, так сказать, клятву должную дадите, как положено. Ну, о плате сговоримся. А что вы тут в доме делаете — нас то не касается.
Молчание. Мы все втроем пытаемся переварить вводную.
— А Кири ловить мышей будет, — вдруг подала голос девица.
На миг у меня перед глазами встала жутковатая картина: младшая сестричка моей целительницы
— А кто это — Кири?
Вместо ответа девица откинула полотно на корзине. Оттуда выглянула симпатичная мордочка, а я в очередной раз понял, что являюсь дураком непроходимым. Но так мне и надо. Головой думать следует, вот что. Когда мне сказали: «Небольшой зверь (и показали руками нечто размером с кошку) живет в доме, ловит мышей, играет с детьми», то я мысленно и перевел это как «кошка». Но сейчас на меня смотрела блестящими круглыми глазками и смешно шевелила усиками самая натуральная норка.
А ведь точно, говорили мне друзья-биолухи, что норка была бы чудным домашним зверьком: и привязчива, и понятлива, мышей охотно ловит, одна с ней беда — запашок от нее, того-с, больно крепок. В моем старом мире этот вопрос решался хирургом, который удалял анальные железы, а здесь запаха от зверушки не чую — или запах слаб, или нос туп. Правда, эта норка не похожа на привычных мне — шубка не коричневая и не палевая, а скорее темно-серая. Впрочем, выглядит этот зам по мышам очень недурно. Против Кири я бы не возражал, но вот приложение к ней…
Тем временем зверек каплей ртути выскользнул из корзины и единым духом взобрался на руки к хозяйке. Та посмотрела на животинку таким любящим взглядом, что всем присутствующим сразу стала ясна картина их взаимоотношений.
Надо было принимать решение.
— О какой клятве идет речь? — вопрос я адресовал Сарату, поскольку именно он, похоже, был наиболее опытен в таких вопросах.
— Клятва стандартная, — отвечал тот без раздумий, — отличия бывают лишь в деталях. Обычно работодатель клянется должным образом платить без задержек, а также кормить, — если об этом договорились, — еще в клятву включается пункт о том, чтобы хозяин работника — или там работницу — не обижал действием, иногда еще насчет одежды включают положение. Работник, со своей стороны, обязуется не обижать хозяина словом и действием, не портить имущество, выполнять обязанности по перечню. Само собою, перечень обязанностей входит в клятву. Маг заверяет клятву.
Вот это попадалово. Мало того, что у нас маг не работающий, так если бы даже был работающий, на меня все равно не подействует. Сарат бросает на меня самые красноречивые взгляды.
Клятву дать мы можем, — медленно произношу я, — но сперва несколько вопросов. Как тебя зовут?
— Ирина-ма, уважаемый, — робко пискнула девица.
— Кто еще в деревне помимо тебя и отца знает, где мы живем?
— Никто, все этого места очень боятся.
— Почему же ты не испугалась?
— Я, — румянец, — видела, как вы сюда шли, — румянец прибавляется. —
Ну да, девчонка — травница, ей положено иметь глаз-алмаз. Плохо то, что и другие могут заметить.
— Это ты сама захотела пойти ко мне на службу или отец сообразил?
Долгое молчание. Потом еле слышное:
— Это я.
— Почему?
— Вы хотя и маг, но не такой.
Может, это и хорошо, что она приняла меня за мага. Значит, и другие тоже могут так подумать.
— Чем именно я не такой?
— Вы неправильный.
Сейчас этот вопрос прояснять не следует. Ни к чему мне свидетель в виде старосты. Но потом я обязательно спрошу.
— Допустим. А он? — показываю на Сарата.
— Он только раньше был правильным, а теперь он неправильный. И потом, он служит вам.
Так, похоже, у девчонки глаз куда зорче, чем я думал. Проверим еще.
— А он? — жест в сторону сержанта.
— А он вовсе не маг. Но он работает на вас. А еще он не злой.
И этот вопрос тоже придется отложить, хотя Тарек так и подобрался. Натурально, любому взрослому мужчине не понравится, когда такая соплюшка просчитывает его на раз. Ничего, перетерпит. Тут подал голос староста — если шипение можно назвать голосом:
— Ведь говорил я тебе, дуре!..
Староста явно подавил желание высказать дочери все, что о ней думает, но тут уже стало интересно мне.
— Скажите, а почему вы считаете вашу дочь дурой? Я за ней такого не заметил.
Может, староста ничего и не сказал бы без этого замечания, но тут его прорвало:
— Да ума у нее три сундука, вся в свою мать пошла, а все равно дура! Потому что не хватает этого самого ума не показывать себя умнее парней. Вот и получаю я: дочке уже 16 лет, а женихи все стороной обходят. И нечего ей у меня на шее висеть, не амулет, поди.
При этих словах я мысленно хихикнул — староста почти дословно процитировал слова деда из повести Горького «Детство»… Паранойя все же продолжала активно пинаться и ругаться нехорошими словами. Пришлось уступить.
— Ирина-ма, хорошо подумай. Твое дело здесь, наверное, будет не таким уж трудным и, вероятно, привычным. Но видеться с родителями будешь только с моего разрешения. Никаких походов за пределы мертвой земли! Подумай хорошенько, понравится ли тебе такое.
Эти слова я произнес максимально жестко. Кажется, девчушка прониклась. И все же с секундным колебанием решительно кивнула.
— Теперь вы, уважаемый староста.
Староста ощутимо вздрогнул.
— Вы здесь больше не появитесь. Ну разве что в случае самой крайней нужды. Если кто за вами проследит и узнает эту дорогу — мы трое очень обидимся. Если же вы расскажете кому о нашем существовании — мы обидимся еще больше. Что до вашей дочери — говорите всем, кто спросит, что она нашла место прислуги в небогатом купеческом доме. И только так.
Улыбка.
Отец и дочь почти одинаково переменились в лице. Но, по всем признакам, отец испугался куда больше.