Негерой
Шрифт:
– Фух, – с облегчением сказал Гроннэ. – Хоть здесь не так жарит. А теперь нам нужно вон в ту таверну. – Он указал пальцем на таверну с вычурной металлической вывеской: “Храбрость Файенрута”. С вывески свисала какая-то полузасохшая зелёная жижа. У таверны тёрлись несколько скользких красных морд с пивными наглыми глазёнками.
– А зачем нам в таверну? – спросила Шаарис. – Давай поскорее покончим с этим недоразумением, с этой цепью. Пожалуйста, я больше не могу. А потом отправимся в таверну, бордель, выставку редких животных… Куда захочешь.
– Хм. Странно ты говоришь.
– По крайней мере я знаю, что ты не дашь меня в обиду. Хоть и не герой. – Она мягко провела по спине Гроннэ, прямо по чёрному прямоугольнику. – Больно было? – спросила она и с некой печалью на лице посмотрела прямо ему в глаза каким-то особым взглядом – искренним и чистым. Без посторонних мотивов, без скрытых умыслов. Взглядом, которым на Гроннэ никто никогда не смотрел.
– То было давно. – Гроннэ опустил голову. – Я не знаю теперь. Ты меня запутала… хотя нет, ты не причём. Сам запутался.
Они остановились посреди улицы, застыли на неровной гладкой брусчатке. Проходящий мимо герой в прочной металлической броне и зелёным развивающимся плащом искоса посмотрел на Гроннэ. Гроннэ сделал вид, что не заметил. Горожане да лавочники, занимаясь посторонними мелочными делами, почти не лезли к паре своими взглядами. Только иногда, и то крайне деликатно.
У ворот в тени стояли ряды телег, ожидающих прекращения жары, чтобы спокойно отъехать, не утопая в поту. На стенах висели плакаты с изображением девушки в красной фате и воина в золотых доспехах с закрытым забралом. Они романтично касались друг друга руками. Глаза девушки были слегка прикрыты, большие ресницы оттопырены в полудугу, губы излучали тепло, жаждая поцелуя. Внизу подпись: “Принцесса заслуживает героя, который одарит её Солнцем своего сердца, врагов порубит магическим мечом, а народ защитит своей грудью в золотой броне”. Рядом с подписью красовался знак Солнца.
Гроннэ обратил внимание на то, как Принцесса смотрит на героя в золотой броне, ему показалось, что они сейчас обнимутся. Он мягко взял Шаарис за руки, притянул к себе и медленно, словно в последний раз, обнял её, прижав крепко к груди. Как будто хотел слиться воедино, прирасти, как ползучий плющ к каменной стене. Притёрся, погладил волосы, сошёл с ума на мгновение.
– Бя! Гадость-то какая жуткая! – крикнул противный голос.
Гроннэ осмотрелся, чтобы найти смелого оратора.
– Ты свой сортир слюнявый прикрой! – отозвался Гроннэ, бегло осматривая улицу. Теперь все уставились на “не героя”, заключившего в романтичные объятия пленницу на цепи.
– Да пошли они, – шепнула Шаарис, обвила руками шею Гроннэ и впилась губами в его губы. Он не сопротивлялся. Закрыл глаза, и она закрыла.
Этот поцелуй длился долго. Время для них как застыло. И ни гнусавый шум трусливых ртов, ни возгласы смущённых горожаней, ни боль в спине от раскалённых плит, и ни падение небес на землю – ничто не смогло бы вернуть в сознание Гроннэ, ушедшего внутрь себя так глубоко, что когда Шаарис раскрыла глаза, убрав губы, он всё ещё стоял в глупой позе жаждущего испить невидимую струю воды.
12
Гроннэ очнулся, ослабил
– Это неправильно, – наконец сказал Гроннэ после долгой паузы. Звуки обрели смысл, писк пропал, зашуршал шум города. Зашевелились прежде неподвижные горожане, мелькающие как бессмысленные формы. – Ты воспользовалась мной! – испуганно воскликнул он.
– Успокойся, – пропела она тоненьким голоском и погладила ладонью его щёку. – Теперь мы всегда будем вместе, мой мальчик. Всё остальное неважно. Совсем не возымеет смысла для нас двоих. Никогда.
Её глаза блеснули жёлтым светом, две пары ушек обратились острыми чёрными рогами и устремились к небу. Их рост не прекращался, они медленно летели в далёкую бесконечность. Гроннэ почувствовал лёгкость, вознёсся над городской брусчаткой и полетел вверх, догоняя острия рогов. Шаарис осталась внизу, город отдалялся, превращаясь в маленькую картинку. Весь пейзаж открылся его глазам: непроходимые горы, дремучие леса и зелёное Королевство цветов, и верхушки серых замков, озёр и океана бирюза, волнистые зигзаги синих рек, и уходящий в вечность горизонт.
Гроннэ запаниковал, страх всадил по лёгким как внезапное известие о смерти, как боязнь быть запертым в пустоте, как осознание себя потерянным в чужом холодном теле. Гроннэ летел вслед за рогами всё выше и выше, достигая голубого неба. Он видел перед собой лишь две чёрные полосы рог, и внизу уже не было заметно Файенрута, а вверху разверзлась темнеющая синева. Рога ускорились, унося его всё выше к белым звёздам, возникшим в страшной черноте. Бешеная скорость искажала здравый смысл, ломая психику, выкручивала пылинки сознания наизнанку.
Вдруг движение остановилось, когда Гроннэ уже был на пике полной потери рассудка. Он остановился на уровне острия рогов, попытался успокоиться, посмотрел вниз и упал. Камнем, со скоростью падающей звезды, его бесконтрольное тело рухнуло вниз, стремясь размазаться о землю. Скорость росла до тошноты, пока тело не вмялось в холодную каменную брусчатку.
Гроннэ очнулся, стоя напротив Шаарис. Она безэмоционально смотрела ему в глаза, а его коленки дрожали от страха. Вокруг стоял гулкий смех, радостные лица прохожих пугали своей неестественностью. Влажное чувство высвобождения было двоякое. Гроннэ посмотрел вниз, на лужу, и понял, что обмочился. Ему стало очень холодно, он затрясся, выхватил у Шаарис свою кофту и быстро надел её.
– Обсикался! – крикнул кто-то, и скопившаяся группка горожаней дружно захихикала.
– Что это такое? – спросил он, рассмотрев серые лица зрителей, наполненные радостью. Одной рукой прикрыл пах, другой потянул Шаарис за собой в сторону узкого проулка. – Что ты со мной сделала?
– Ничего, – ответила Шаарис. – С тобой всё хорошо?
– Нет! Что случилось?! А вы что уставились?! – обратился он к горожанам, мелькающим отовсюду, куда бы он не посмотрел. На секунду зрители увели взгляды.