Неисправимый повеса
Шрифт:
— О да, это и есть мы, юная мисс.
Лорд Талиранд покровительственно улыбнулся ей в ответ, будто бы обращался к слабоумной больной. Эви знала, что выглядит немного наивно, если не сказать хуже. И по какой-то причине джентльмены, особенно те из них, кто задумывался о женитьбе, делали вывод, что если она симпатичная и невинная, значит, явно не блещет умом. Сначала это забавляло ее, но в последнее время все больше хотелось пустить слюни, как и подобает настоящей идиотке.
— Значит, мне не остается ничего другого, кроме как попросить вашего разрешения, — проговорила она, махнув
— А вы уверены, что не хотели бы проводить время где-нибудь еще, в более приятной обстановке, мисс Раддик? Некоторые сироты здесь, я бы сказал, ведут себя не совсем цивилизованно.
— Именно поэтому я и пришла, — ответила Эвелина. — Как я уже упоминала, у меня имеются некоторые средства. И с вашего великодушного разрешения я хотела бы организовать…
— Великосветское чаепитие? — перебил за ее спиной низкий мужской голос.
Эви резко обернулась. Лениво привалившись к дверному косяку, держа в одной руке фляжку, а в другой — свои перчатки, стоял маркиз де Сент-Обин и смотрел на нее. Выражение его зеленых глаз заставило ее проглотить уже вертевшийся на языке резкий ответ. Эвелина и раньше видела циничных людей. В ее кругу практиковаться в цинизме было делом обычным, но в этом было что-то неестественное и наигранное. А в светлых глазах маркиза, в его подтянутом красивом лице с высокими скулами и подбородком, в губах, снова изогнувшихся в ухмылке, цинизм был таким неподдельным и искренним, что Эвелина почти чувствовала его вкус.
Однако в облике этого человека она увидела и еще кое-что. Эвелина сглотнула.
— Милорд, — спустя несколько секунд проговорила она. В голове ее роились сотни мыслей. Какого черта он здесь делает? Эвелина вообще не думала, что этот тип ходит куда-то в дневное время.
— Или хор сироток? — продолжил он, словно бы не услышав ее.
Остальные мужчины захихикали, и Эви почувствовала, что ее щеки горят.
— Все совсем не так!
— Или веселый бал-маскарад? — Сент-Обин выпрямился и направился к Эви. — Если вам скучно, я могу предложить кучу других занятий, чтобы вы могли развеяться.
Его тон говорил о том, что все эти слова сказаны маркизом вполне серьезно. Лорд Талиранд откашлялся.
— Оскорблять нашу гостью вовсе не обязательно, Сент-Обин. Напротив, мы должны быть благодарны юной леди за то, что она изъявила желание потратить свое время и деньги на наш…
— Деньги, вы сказали? — повторил маркиз, все еще не отрывая глаз от Эвелины. — Тогда меня не удивляет то, что все присутствующие так тяжело задышали.
— Помолчите, Сент-О…
— Так вот каковы ваши планы, мисс Раддик? — спросил он, обходя ее кругом, словно пантера, готовая к нападению.
— Я… еще не совсем…
— Решила? — закончил за нее Сент-Обин. — Вы вообще отдаете себе отчет в том, что здесь делаете? Или просто проезжали мимо и решили, что побывать в приюте — это своего рода маленькое приключение?
— Я побывала в приюте еще на прошлой неделе, — ответила Эви, взволнованная тем, что ее голос вдруг начал дрожать. Так всегда бывало, когда она злилась, однако
Какую-то долю секунды на его губах играла улыбка, потом маркиз снова стал серьезен.
— Я председатель этого маленького счастливого собрания, — поведал он. — И поскольку у вас нет четко продуманного плана вашей благотворительной деятельности, как, впрочем, и понятия о том, каким образом делаются пожертвования, лучше всего будет, если вы унесете отсюда свою прелестную попку и займетесь теми глупостями, которыми обычно заполняете свои дни.
— Сент-Обин, ну что вы… — залопотал мистер Ратледж.
Никто еще так не говорил с Эвелиной. Даже Виктор ухитрялся облекать свои речи в более вежливую форму. Решив, что еще одно слово из ее уст попросту скомпрометирует ее как леди, Эвелина резко развернулась и гордо прошествовала в коридор. Однако пройдя один лестничный пролет, она остановилась.
Всем известно, что Сент-Обин — мерзавец. Ходили слухи, и Эви им верила, что он уже дрался несколько раз на дуэлях и что ревнивые мужья больше не бросают ему вызовов, потому что маркиз никогда не проигрывает. А что касается его репутации в отношении женщин…
Эви одернула себя. Она же пришла сюда с определенной целью. Что бы там ни говорил Сент-Обин, причина, приведшая ее сюда, все еще имела место быть. И для Эвелины она была очень важной. По правде сказать, эта ее затея была единственной полезной вещью за последнее время, ведь все остальное, чем Эвелина занималась, было несерьезным и несущественным.
— Мисс?
Эви огляделась. Три маленькие девочки — старшей из них не было и двенадцати лет — стояли у высокого узкого окна. Они играли с куклами, поняла Эвелина, заметив пару потрепанных фигурок, старательно усаженных на подоконнике.
— Да? — тепло улыбнувшись, спросила она.
— Это вы принесли на прошлой неделе конфеты? — спросила самая высокая из девочек с коротко подстриженными рыжими волосами.
— Да.
— А сегодня вы принесли еще?
Эви с трудом удержалась, чтобы не нахмуриться. Она планировала, что поговорит с советом, после чего поедет на чай к тетушке. О конфетах она забыла напрочь.
— Мне очень жаль, но сегодня я ничего не принесла.
— О… Извините тогда… — Девочки снова обратили свое внимание на кукол, будто бы Эвелина просто перестала для них существовать.
Но если им нужны лишь сладости, то, может, ей пойти куда-нибудь еще? Эвелина подошла к детям, старательно удерживая на лице дружелюбную улыбку. Ей очень не хотелось испугать малышек.
— Может быть, вы хотите чего-нибудь еще? — спросила она. Рыженькая девчушка посмотрела ей в лицо.
— Я съела бы хлебный пудинг с корицей и яблоками.
— Пудинг? Так это же чудесно! А ты? Самая маленькая нахмурила бровки.
— Мне не хочется об этом думать. А вы что, кухарка?
— Боже, нет! Я Эви. Я приехала вас навестить. Девочки продолжали смотреть на нее. Было видно, что ее слова их не впечатлили.