Неисправимый повеса
Шрифт:
— Уверена, он уже знает, — ответила Эви, ступая в тихую прохладу балкона. — Он начинает понимать, что у меня может быть собственное мнение.
Люсинда смотрела на нес своими серьезными карими глазами.
— На этот, раз я вынуждена с ним согласиться. Одно дело — протест против диктатуры брата… Но при чем тут Сент-Обин?
— Ты знаешь, что он — глава совета попечителей приюта «Заря надежды»?
Рот ее подруги приоткрылся.
— Нет, не знаю. Ах, бедные детки! Но, Эви, при чем тут это?
— Я хочу начать там кое-какие мероприятия, —
— Это… замечательно.
— Ты думаешь, что я не справлюсь, да? — Внезапно в ней проснулось чувство собственного достоинства. Поэтому голос девушки прозвучал слишком резко.
— Дело не в этом, — быстро ответила Люсинда. — Если ты решила… потратить куда-то свои силы и время, то… ведь на свете есть много других разных мест, где нужна помощь, но при этом нет поблизости этого ужасного развратника маркиза де Сент-Обина.
— Да, я знаю. Но я выбрала приют задолго до того, как узнала, что там главенствует маркиз. И я думаю, что с моей стороны было бы крайне подло и трусливо пойти на попятную лишь из-за того, что один из попечителей имеет дурную репутацию.
Репутацию главы совета назвать дурной можно лишь с очень большой натяжкой, но по большому счету это ничего не меняет.
— Даже если и так, — с расстановкой произнесла Люсинда, — это не объясняет того, что ты танцевала с ним!
— А… Он поставил мне условие. Он обещал, что завтра мне покажут приют, если я станцую с ним вальс.
По выражению лица Люсинды было видно, что она все еще думает, не спятила ли Эвелина. Но, будучи хорошей подругой, она деликатно кивнула.
— Помни только, что Сент-Обин никогда и ничего не делает, не рассчитывая что-то получить за это. И действует он всегда только в своих собственных интересах.
Воспоминание о его губах, коснувшихся ее уха, заставило Эвелину вздрогнуть.
— Я знаю это, Люси. Однако вопреки общему мнению особей мужского пола я не законченная дура.
— Даже если так, ты могла бы поговорить о Сент-Обине с Дэром. Они хорошо знают друг друга.
— О, прекрасно, если тебе от этого станет легче.
— Станет мне легче или нет — это значения не имеет, Эви. Просто будь осторожнее.
— Обязательно. — Лицо Люсинды было все еще озабоченным, и Эвелина вздохнула: — Обещаю.
В этот момент появился Виктор.
— Эви!
Посторонившись, чтобы пропустить Люсинду, Эвелина вдруг подумала, нужно ли быть в определенном возрасте, чтобы хватил удар, или же ему подвластен любой человек?
— Виктор?
Он схватил ее за руку, причем сделал это почти нежно. Вот только завтра скорее всего на коже будут синяки.
— Мы уходим! — прорычал он. — Из всех тупых и пустоголовых девиц мне досталась…
— Еще одно слово, — тихо проговорила она, — и я упаду в обморок прямо здесь. И ты будешь выглядеть
Злобно взглянув на нее, Виктор разжал пальцы.
— Мы продолжим этот разговор дома.
Прекрасно!
— Не сомневаюсь. — Бросив взгляд через его плечо, Эвелина заметила приближающегося к ней темноволосого спасителя. — А теперь, если ты не возражаешь, меня ждут на кадриль.
Виктор резко обернулся.
— Дэр!
Тристан Карроуэй, виконт Дэр, кивнул в знак приветствия. Смешинки в его голубых глазах никак не вязались с серьезным выражением лица.
— Раддик!
Бросив на Эвелину последний злобный взгляд, Виктор быстрым шагом направился в сторону своих новоприобретенных политических сторонников.
— Гоблин! — пробормотала Эви.
— Надеюсь, ты понимаешь, что я скорее сломаю себе шею, чем пойду танцевать кадриль, — проговорил Дэр, беря девушку под руку.
— Да, понимаю.
— Мне велено проводить тебя к Джорджиане, — дружелюбно продолжал он, осторожно продвигаясь по периметру наполненного людьми бального зала. — Она собирается побить тебя.
«И не она одна. Сегодня, наверное, какой-то неудачный день».
— А вы что думаете, милорд?
— Я думаю, что, какую бы игру Сент ни затеял, тебе не захочется стать ее частью.
— А я думала, что вы друзья…
Виконт пожал плечами.
— Так и было. Теперь же мы лишь перекидываемся в карты от случая к случаю.
— А почему все называют его «Сент» — «святой»?
— Кроме очевидного? Он унаследовал титул Сент-Обин в возрасте шести или семи лет. Думаю, что имя Сент больше подходило маленькому мальчику, чем труднопроизносимое «маркиз де Сент-Обин». Теперь же, я думаю, его это… забавляет. Ведь святым его нельзя назвать даже с большой натяжкой. Разве что где-нибудь в аду его можно считать таковым…
— Почему?
— Тебе нужно было спросить об этом его самого.
Хотя на твоем месте я бы этого делать не стал. Слава Богу, я не на твоем месте, ведь в вечернем платье я выглядел бы просто ужасно!
Эвелина хихикнула, однако слова Дэра ее удивили. Его репутация распутника, если не сказать хуже, была всем известна. Тем не менее после женитьбы все изменилось и с прежними своими закадычными друзьями он теперь имел мало общего. Но если Дэр решил предупредить ее о Сент-Обине, его слова все же стоило принять всерьез.
— Спасибо за предостережение, — проговорила она, тепло улыбаясь. — Но лорд де Сент-Обин — всего лишь преграда на пути к поставленной мной цели. Пройдет еще несколько дней, и у меня не будет причин даже смотреть на него.
— Что ж… а до этого времени я советую не поворачиваться к нему спиной, Эви.
Эти слова нисколько не улучшили ее самочувствия. Ходившие по Лондону слухи и, наконец, встреча с Сент-Обином лицом к лицу — все это разволновало девушку и вызвало в ней все чувства, кроме любопытства. Эвелина решила, что лучше не знать об этом человеке лишнего.