Неисправимый повеса
Шрифт:
На лице Рэндалла явственно отразилось смущение.
— Вы купили для нас другой приют?
— Да, именно так.
— Почему? Сент вздохнул.
— Ваша мисс Эви очень убедительна.
— Вы собираетесь жениться на ней?
Пытаясь не обращать внимания на легкую дрожь, которая охватила все его существо при словах мальчишки, Сент пожал плечами:
— Возможно.
Он снова сложил бумаги аккуратной стопкой.
— Теперь иди домой. И, смею предположить, ты не станешь распространяться о пистолете или вторжении в мой дом. Учитывая, что
— Ага. А вы, маркиз, не такой уж паршивый дьявол, как я думал. Я рад, что не пристрелил вас.
— Я тоже.
Держа в руке пистолет, Сент выпроводил Рэндалла через парадный вход. Заперев тяжелую дубовую дверь, он с облегчением прислонился к ней спиной. Ночной инцидент был далеко не самым дерзким вызовом, который он когда-либо получал, но тем не менее он больше обеспокоил Сента, чем прежние схватки.
Раньше, когда он оказывался под дулом пистолета, находившегося обычно в руке разгневанного мужа или другого родственника очередной крошки, его действительно совершенно не заботил исход стычки. Сегодня ночью, однако, его это обеспокоило. Не потому, что он боялся быть убитым, а потому, что смерть помешала бы ему выполнить задачу, которую он перед собой поставил, а именно: обладать Эвелиной Марией Раддик. Говоря проще, он не хотел умирать, потому что теперь ему было ради чего жить.
Вытащив из кармана пистолет, он повернул его, чтобы достать из ствола пулю. Ничего не получилось.
— Будь я проклят.
Ствол был пуст. На его взгляд, пистолет никогда и не был заряжен. Эвелина удерживала его в плену с незаряженным пистолетом! Сент покачал головой. Она сказала, что никогда не причинила бы ему вреда. Никто и никогда прежде не смел обходиться с ним подобным образом, но и не значил для него столько. Бог свидетель, она очень отважна.
А это в сочетании с кучей добрых намерений и склонностью видеть во всем и во всех только хорошее делало ее опасной. И единственный способ защититься — это увериться в том, что ей не ускользнуть из его рук.
Сенту очень хотелось поговорить с кем-нибудь о своем странном открытии, но все, кого он мог считать заслуживающими доверия, были теснее связаны с Эвелиной, чем с ним. Какое-то время Сент оставался в холле, вслушиваясь в тишину дома, но внезапно его осенило, кого скорее всего мог бы он сделать своим доверенным лицом. Отделившись от двери, маркиз направился в помещение для слуг.
— Джансен, — позвал он, тихонько постучав в ближайшую К центральной части дома дверь. — Поди сюда!
Спустя мгновение дверь открылась. Дворецкий без сюртука, в мятой рубашке поспешно выскочил в коридор.
— Милорд! Что-то случилось?
— Пойдем со мной, — сказал Сент.
— Сейчас, милорд?
— Да, сейчас.
— Я… э-э… хорошо, милорд.
Приглушенные шаги одетых в чулки ног следовали за Сен-том по пути в главный коридор. Хвала Люциферу, дворецкий не успел еще снять брюки. Схватив со стола свечу, Сент направился в малую гостиную. Пока
— Садись, — приказал он и, поднявшись, поставил свечу на каминную полку.
— Вы меня увольняете, милорд? — спросил Джансен напряженным голосом. — Если так, то я бы предпочел по крайней мере обуться.
Сент опустился в кресло, стоявшее напротив двери. Отлично. Выбранное им доверенное лицо думает, что его вызвали для увольнения.
— Глупости, — проворчал он. — Если бы я вознамерился вручить тебе твои бумаги, я бы по крайней мере дождался для этого более подходящего часа. Садись, Джансен.
Откашлявшись, дворецкий нерешительно ступил в малую гостиную в своих белых чулках и осторожно уселся на самый краешек ближайшего кресла. Поколебавшись, он сложил руки на костлявых коленях.
Ну что ж, это не сработало. Джансен выглядел как приговоренный перед казнью, и Сент начал уже подумывать, не довел ли он без особого труда своего дворецкого до апоплексического удара.
— Бренди? — сказал он. Джансен вскочил на ноги:
— Сию минуту, милорд.
— Сядь. Я сам принесу. Хочешь стаканчик?
Поднявшись, Сент направился к сервировочному столику с выпивкой.
— Я? Сент взглянул через плечо.
— Прекрати ныть. Ты пищишь, словно мышь. Да, ты.
— Я… ммм… да, милорд.
Как только они уселись — и на этот раз относительно удобно, — Сент отхлебнул большой глоток бренди.
— Мне захотелось узнать еще чье-нибудь мнение о проблеме, — начал он. — И я выбрал тебя.
— Благодарю за честь, милорд.
Стакан дворецкого почти опустел, и Сент, наклонившись, снова наполнил его.
— Требуется рассудительность. И честность.
— Конечно.
Теперь дело дошло до самого трудного. Все было так глупо! Он не мог поверить, что способен думать о подобных вещах, не то чтобы произносить их вслух. Хотя бы и своему дворецкому.
— Я подумываю, — начал он медленно, — произвести здесь некоторые изменения.
— Понимаю.
— По правде говоря, я подумываю о… — Сент остановился. Слово просто не хотело сходить с языка. Это было очень странно, слишком чуждо. Откашлявшись, он сделал новую попытку: — Я предполагаю обзавестись… приобрести…
— Новые занавески, милорд? Раз вы сказали, что хотите услышать мое честное мнение, шторы на окнах, особенно в комнатах нижнего этажа, совершенно…
— Не шторы.
— Ах!
Сент прикончил стакан бренди и налил еще.
— Это гораздо значительнее занавесок, поверь мне.
— Новый дом, милорд? — спросил Джансен. — Из весьма достоверных источников я слышал, что дом лорда Уэнстона на Парк-лейн скоро будет выставлен на про…
— Жену, — резко оборвал его Сент. — Я подумываю о том, чтобы жениться.
Какое-то время дворецкий сидел молча, с отвисшей челюстью.
— Я… милорд, я просто не чувствую себя достаточно компетентным, чтобы давать вам советы по таким вопросам.