Неисправимый повеса
Шрифт:
— Что вы сказали?
— Вы слышали. — Он взглянул через плечо на служанку-телохранителя. — Скажите своей семье, что вы вознамерились тратить свое время и деньги на сиротский приют. Что благодаря вашей упорной работе и пожертвованиям детей переводят теперь в гораздо лучшие условия. Теперь о них будут заботиться еще больше. И скажите им, что вы и впредь собираетесь посвящать свое время этому благородному делу.
— Сент, я не могу, — задыхаясь пробормотала она. — Вы не понимаете. Виктор начнет…
— Вы можете не упоминать обо мне, но должны сказать
— Я не могу!
— Тогда я откажусь от своего предложения.
— Вы не можете так поступить!
Его губы искривились в невеселой улыбке.
— Дорогая, я могу делать все, что мне вздумается. Неужели вы до сих пор этого не поняли?
— Вы сломаете мне жизнь, — ответила она дрожащим голосом, сжав кулаки. — Неужели вы этого не понимаете? Или это совершенно вас не волнует?
Какое-то время он молчал. Эви была права. Он достаточно хорошо знал ее брата, чтобы отчетливо представлять себе, с чем ей придется столкнуться. Но это не должно его беспокоить. Ведь он привык постоянно развлекаться за счет других. Так что какая ему разница? Хотя разница, совершенно очевидно, есть.
— Тогда сделайте мне встречное предложение, — сказал он, мысленно проклиная себя за идиотизм. — Что бы вы могли предложить мне взамен своего признания?
Она помедлила.
— Я не знаю.
— Боюсь, это звучит крайне непривлекательно.
— Могу я по крайней мере немного подумать?
— У вас двадцать четыре часа, дорогая. — Он снова оглянулся на служанку. — И если вы заикнетесь кому-нибудь об этом разговоре, я непременно это узнаю. А вам ведь, по правде говоря, совсем не хочется, чтобы так случилось, верно?
Глаза девушки широко раскрылись от страха.
— Нет, милорд.
— Я так и думал.
Эвелина свирепо посмотрела на Сента, но сквозь мрачное выражение ее лица проступало огромное облегчение.
— Пожалуйста, воздержитесь от угроз моей служанке, лорд Сент-Обин.
Они выехали на подъездную аллею к особняку Раддиков, и Сент, воспользовавшись случаем, близко склонился к ее уху и прошептал:
— Я бы овладел тобой прямо сейчас, если бы ты мне позволила, Эвелина. Предложи мне свое тело.
— У меня двадцать четыре часа, чтобы дать вам ответ, — сказала она, и легкий румянец возвратился на ее щеки.
— Ты не можешь выкинуть меня из своих мыслей, не правда ли? — продолжал он тихим голосом, в то время как служанка и грум спустились на землю. — Ты тоже меня хочешь.
— Да, — еле слышно выдохнула она и с помощью слуг выбралась из коляски.
— Благодарю вас за приятную прогулку в зоопарк, лорд Сент-Обин, — сказала она громко. — Я передам ваши приветствия брату.
Прежде чем он успел спрыгнуть и остановить ее, Эвелина скрылась в доме. Возможно, это было и к лучшему, потому что после односложного ответа он был далеко не уверен, что какие бы то ни было соображения о приличиях смогли бы остановить его.
Когда экипаж Сента покинул подъездную аллею, его место перед домом занял фаэтон с высокими козлами. Кларенс Алвингтон. Чтоб его черт побрал.
Визит имел политический
Джансен распахнул парадную дверь, как только Сент-Обин поднялся по ступенькам. Этим вечером должен был состояться бал у Хиллари и еще несколько светских мероприятий, и если Сент не хотел протянуть ноги после любого из них, ему следовало бы прилечь на часок-другой. Он мог бы остаться сегодня дома и как следует выспаться, чего ему очень хотелось, но тогда он упустил бы случай увидеться с Эвелиной.
Маркиз сбросил плащ.
— Я буду в сво…
— Милорд, у вас посетитель, — прервал дворецкий, указывая глазами в сторону малой гостиной.
Проклятие!
— Кто?
— Сент! Слава Богу!
Фатима Хайнз, леди Гладстон, бросилась в его объятия. Неистовый вихрь плавных линий и жаркого дыхания. Инстинктивно он обхватил ее за талию, чтобы она не сбила его с ног.
— Что ты здесь делаешь?
— Мне нужно поговорить с тобой, мой любимый, — прошептала она, взяв его за руки и увлекая в сторону малой гостиной. — Мне больше некуда было пойти.
Услышав «мой любимый», Сент раздраженно сжал зубы, но, стоя посреди холла, было затруднительно выяснить, зачем она явилась.
— Очень театрально, — приветствовал он ее, освобождая руки. — Что тебе надо?
— Где ты был?
— Не твое дело. Чего ты хочешь, Фатима? Я не привык спрашивать дважды.
— Ты был с ней, разве не так? Эви Раддик.
Первым побуждением Сента было защитить Эвелину. Это удивило его. Обычно в первую очередь он думал о себе.
— Да, я решил порядком приударить за Эвелиной Раддик, потому что ей единственной из всех молоденьких девушек в Лондоне удалось привлечь мое внимание.
Лицо Фатимы исказила страдальческая гримаса.
— Сент.
— Если у тебя нет других причин оставаться здесь, кроме как допрашивать меня, куда я ходил и что ел на завтрак, то уходи. Немедленно.
— Не стоит оскорблять меня, — ответила Фатима, одергивая ярко-розовое платье. — В особенности когда я пришла сюда специально, чтобы предоставить тебе еще один Шанс.
Сент с трудом смог сосредоточиться.
— Шанс. С тобой, ты хочешь сказать?
— Гладстон убежден, что мы по-прежнему любовники. Я не понимаю, почему нужно оставлять это милое подозрение необоснованным.
— А-а, значит, лорд Брамли не… не оправдал твоих ожиданий, так, что ли?
Она посмотрела на него.
— Тебе все известно, не правда ли?
— Осведомленность позволяет мне быть всегда первым в игре, — сухо сказал он. — И предвосхищать любые удары, направленные в мою сторону.
— Ну так что скажешь, Сент? — промурлыкала Фатима, проводя пальцем по его подбородку. — Мы отлично подходим друг другу.
К собственному удивлению, его это ничуть не соблазнило.
— Все уже в прошлом. На этот раз, боюсь, я вынужден отказаться.