Некромерон
Шрифт:
— Мы не знаем, чем прогневили Адриэн, — молвила Таризан, — но мы жаждем исполнить ее волю и вновь заслужить ее благосклонность.
— Это весьма похвально, — буркнул Зелг, — только я тут при чем? Тем более что я совсем не люблю пауков. А они меня. Вы пытались поймать его каким-нибудь изощренным способом?
— Сколько раз, — воскликнула Анарлет, — мы ставили хитроумные капканы и ловушки, но он ни разу не попадался в них. Зато сколько ловушек он с успехом расставил против нас! А наши бедные доверчивые сестры платили жизнью за свои ошибки. Помоги нам, великий некромант. И ты станешь владельцем
Легче всего обходит ловушки тот, кто умеет их расставлять.
— Так он что, какой-то особенный — ваш паук? — недоверчиво уточнил Зелг, который не мог уяснить себе масштаб проблемы.
— Похоже, эта тварь использует чары, парализующие волю и разум. Ничем иным я не могу объяснить его неуязвимость. Ведь мы посылали против него самых опытных воинов.
И, видя колебания некроманта, Анарлет весьма своевременно заметила:
— Понимаем, что ты занятой чародей и что просьбы о помощи и щедрые предложения сыплются на тебя со всех сторон. Однако благодарность амазонок превзойдет самые смелые ожидания. Мы предлагаем тебе отряд наших самых храбрых и сильных сестер, которые будут до конца помогать тебе в твоем важном деле и никогда не покинут и не предадут тебя. Слово амазонок крепче стали, спроси кого хочешь. А чтобы перевесить возможные сомнения, колебания и убедительные доводы других просителей, мы принесли тебе небольшой задаток. — И дева царственным жестом указала на огромный сундук, который Зелг по ошибке посчитал собственной мебелью.
— Сокровища? — оживился Думгар, покидая свое место за спиной у повелителя. — Дайте-ка я посмотрю, что там?
— Дары, достойные украсить сокровищницу любого властителя, — отвечала Барта несколько неувереннее, чем ей бы того хотелось. Впрочем, фигура Думгара внушала невольное почтение и трепет, и даже самые сильные натуры ничего не могли поделать с непроизвольной реакцией на первое впечатление.
Приподняв пальцем крышку сундука (амазонки восторженно переглянулись), голем одобрительно похмыкал:
— Я вижу тут как минимум три бесценных предмета, необходимых в хозяйстве некроманта. И несколько украшений, заслуживающих внимания королевских особ. Мессир Зелг благодарит вас за дары, храбрые дамы.
— Я? А, да, конечно, спасибо, спасибо, спасибо, — спохватился Зелг, давая себе слово непременно научиться говорить так же весомо и значимо, как и домоправитель. — Спасибо, — добавил он, если кому-то еще было неясно.
— Мы тут формируем череполк «Великая Тякюсения», — сообщил минотавр, не давая герцогу вклиниться со следующей фразой. — После сражения с тварями Бэхитехвальда он сильно поредел, а многие ветераны были отпущены милордом да Кассаром на покой, который заслужили беспримерной отвагой и героизмом. Так вот, не могли бы вы…
— Могли бы, — быстро ответила догадливая Таризан. — Там, в храме, нашли последний приют многие наши сестры, что при жизни считались лучшими бойцами. И мы не будем против, если мессир да Кассар даст им вторую жизнь. Думаю, они и сами изъявили бы свое согласие сражаться под знаменами столь прославленных военачальников, как милорд Зелг и милорд Такангор, да еще и на благо всего племени.
Анарлет
— На празднике в честь дня Великой Охоты Адриэн я объявлю, что тебе, Барта, было видение и что сие есть жертва, положенная на алтарь нашей богини. Что?! — грозно переспросила она.
С Таризан никто никогда не спорил, вот и теперь Барта насупилась, но покорно подтвердила:
— Видение, большое такое, яркое видение. Ни с чем не спутаешь.
— Вот это мужской разговор! — похвалил Такангор. Анарлет опустила голову, и ее щеки покрылись легким румянцем.
— На что спорим, доктор, — зашептал Мадарьяга, — что у амазонок нелюбовь к мужчинам не распространяется на минотавров мужского пола?
— Чего тут спорить, тут подглядывать надо, — отмахнулся Дотт. — Чтоб не пропустить кульминационной сцены. А как ты думаешь, у джентльмена элегантного возраста и с прекрасной фигурой есть какие-то шансы?
— У меня? — уточнил вампир.
— У меня!
— А где ты видел у себя фигуру?
— Ну, это я фигурально выражаясь…
— Боюсь, друг мой, на сей раз нам придется удовлетвориться ролью незримых наблюдателей.
— Лучше, чем ничего.
— Постойте, постойте, — замахал руками вконец растерявшийся Зелг. — Мы что, согласились исполнить их просьбу?
— Да, — отвечал честный Думгар. — Мы согласились, что вы, милорд, им поможете. — И, обращаясь к амазонкам, добавил: — Сделайте честь, отобедайте с нами.
— С удовольствием, — улыбнулась Анарлет. — Мессир, мы сердечно благодарим вас. Мы знали, что герой Кассарии не откажет в помощи своим соотечественникам.
— Тут недалеко, — утешила его Барта. — Пообедаем, и можно пускаться в дорогу.
— Они что, тоже где-то здесь живут? — прошептал Зелг с некоторым испугом.
— Можно считать их близкими соседями, — ответил Думгар. — Вашему высочеству выгодно взять их под свой протекторат. Тогда впоследствии можно подумать и о том, как бы обложить их необременительной для них, но приятной для нас круглой суммой налога. Да и без налога имеет смысл обзавестись такими союзниками.
— То есть они живут у нас под боком, — не мог успокоиться герцог. — И эти… девы? И паук? И их пещерная, но гневная Адриэн?!
— В ваших силах вычеркнуть из списка хотя бы паука.
— Думгар, я терпеть не могу пауков.
— Тем проще вам будет с ним разобраться. Никаких личных симпатий, мешающих исходу событий. Посмотрите на это дело вот с какой стороны: неужели вы оставите без поддержки и помощи одиноких, слабых женщин, которым просто не на кого опереться? Вообразите, как им трудно, милорд.
Быть женщиной очень трудно еще и потому, что в основном приходится иметь дело с мужчинами.
Зелг жалобно оглянулся на свиту в поисках пресловутой поддержки, но с ужасом обнаружил, что все уже мысленно видят его свершающим очередной подвиг и согласно кивают в такт своим светлым мечтам. Он хотел было кинуться за советом к Такангору, но тот уже был недосягаем. Его со всех сторон окружила вниманием Анарлет, и до ушей некроманта донесся ее воркующий низкий голос: