Некромерон
Шрифт:
— Знал, что с людьми трудно договориться, знал. Но не представлял, что это так сложно.
Он снова появился в круге света, держа в передних лапах увесистый мешок, сплетенный из паутины. Мешок он бросил к ногам Зелга.
— Вот — золото! Вы, люди, его боготворите. Предлагаю сделку. Кехертус платит, и платит щедро, а вы его берете с собой в качестве спутника.
Некромант с удивлением оглядел подношение. Золотые монеты и украшения тускло просвечивали сквозь прозрачный материал паутины. Думгар непременно бы оценил этот дар, ибо в сундуке амазонок сокровищ было даже на самый
Зелг вспомнил внезапно и совершенно отчетливо, как его собственная матушка пророчила ему скучную
и унылую будущность. Представил, что теперь бы он сидел на кафедре и проверял гоблинские сочинения; ежедневно обедал в мерзкой харчевенке и экономил на всем, чтобы однажды жениться по расчету и взять приличную девицу с приличным приданым. Он вообразил себе жизнь без Думгара и доктора Дотта, лекарственной бамбузяки и мугагского вина; костеланг скелетов, хлопающего над головой черного с серебром знамени Кассарии и сладкого вкуса победы на потрескавшихся губах; без Такангора, и Карлюзы, и мумии дедушки. Без Бумсика и Хрюмсика, наконец. Без веснушек и голубых глаз?!! Врагу не пожелаешь такой судьбы.
— У нас дисциплина, — сказал он строго. — Дружеские, уважительные отношения, взаимовыручка, но при этом жесткие требования ко всем без исключений. И от меня вам не удастся избавиться так же легко, как от вашей маменьки.
— Далась вам моя маменька! — вскричал довольный паук. — Считайте, что это моя справедливая сыновья месть за папеньку. Пришел домой после тяжелого трудового дня, усталый и сонный, был коварно убит и скушан супругой — без всяких угрызений совести, между прочим. Каково? Что бы вы делали на моем месте?
С точки зрения биологии, если что-нибудь вас кусает либо грызет, оно скорее всего женского рода.
— Наука при всех ее успехах еще не пришла к выводу, что нужно делать в подобных ситуациях…
— А ведь он ее любил, всю душу в это понятие вкладывал. Я вам больше скажу…
— Вот что, — решительно прервал его Зелг, — давайте оставим хотя бы несколько тайн на долю других исследователей. А мне вполне достаточно того, что я сегодня узнал о семейной жизни пауков.
— Так мы договорились?
— Да, договорились. Только как быть с амазонками? Они, видите ли, ждут меня снаружи.
— Давайте я вылезу первым, и вы их никогда больше не увидите.
— Нет-нет, так не годится. Я слово дал. Исключено, слышите?
— Слушаюсь и повинуюсь, — сказал Кехертус. — Тогда я собираю самое необходимое и ухожу через крышу. Тихо, на цыпочках.
— Ночью.
— Само собой.
— А я объявляю вас павшим в смертельном поединке.
— Как вам будет угодно. Можете рассказать, как я корчился и катался по полу, как истекал кровью на костях невинных жертв. Женщины это любят — это проливает свет и сладость на их души. Опять же, укрепит ваш авторитет.
— Думаете?
— Уверен. Спросите у своего доктора Дотта.
— Почему — у Дотта?
— В «Красном зрачке» писали, что он жуткий ловелас. Или опять приврали?
— Пожалуй что нет.
— Ну,
— Всего хорошего, — попрощался Зелг, у которого голова шла кругом от всех этих событий.
— До скорого, — сказал паук. — Вы не пожалеете, это был правильный выбор.
Выход из пещеры был триумфальным. Амазонки кидались Зелгу на шею, порывались нести его на руках в селение и там приветствовать как спасителя чести, славы и самой своей жизни. Они стучали копьями о круглые бронзовые щиты, гортанно выкрикивали его имя и вообще вели себя так, что честному герцогу было не по себе. Совесть грызла его, как стая изголодавшихся комаров, но отступать было поздно.
Он со слабой улыбкой махал девам рукой и слегка раскланивался.
— Что-то с тобой странное, мальчик мой, — всполошился Мадарьяга. — Уж не ранил ли тебя этот хищник?
— Нет. Хуже.
— Что может быть хуже?
— Я завел себе паука. То есть не себе, а всем нам. Принял его в армию. Не то поваром, не то картографом. Не то боевой единицей. Еще не понял.
— Доктор, а ну-ка пощупайте ему пульс, — потребовал вампир.
— Зачем? — удивился призрак.
— Больные это ценят.
— Ваша правда. Но мессир здоров, просто чем-то обескуражен. Как по мне, все складывается просто прекрасно.
— Подслушивали? — задохнулся Зелг, сам не веря в столь вопиющее обвинение.
— Само собой. Должен же кто-то контролировать ситуацию, — вмешался Думгар. — Мессир, мы слишком дорожим вами, чтобы просто так, без всякого прикрытия отпускать в неведомое. Поздравляю. Вы действительно сделали правильный выбор. Этот Кехертус стоит сотни амазонок.
— Кстати, об амазонках… — подошел Такангор, оттесняя рвущихся к телу победителя дам. — Мадамы, позже, позже. Раздача памятных подарков состоится через несколько часов, а теперь герцог хочет отдохнуть. Мессир, нужно что-то делать. Они рвутся к вам в армию.
— Кто? — в ужасе спросил герцог.
— Анарлет, Таризан, Барта и еще двадцать девочек, — пояснил минотавр. — Если мы их примем, то меня в тот же день уволим. Замучили.
— Да уж, — ухмыльнулся вампир. — Не дают бычку прохода: «Милорд Топотан, а что бы вы делали, если бы в темных и мрачных закоулках вашего лабиринта вам встретилась одинокая и беззащитная амазонка?»
— Я им объясняю, что прежде всего амазонке бы встретилась маменька, которая терпеть не может чужих в своем доме. Яблоки у нас воруют, — сказал Топотан. — Кирпичи. Маменьке, правда, все равно, лабиринт разбирают или в гости пришли. Голову оторвет и скажет, что так и было.
— Помогает? — слабо спросил некромант.
— В том-то и беда…
— Что же делать?
— Скажем, что берем оплату только скелетами. Как и договаривались.
— Можно сказительствовать, что мессир поставит на службу упуцканного им насекомого, — предложил Карлюза, почесывая пальчиком ухо.
— Карлюза, ты гений, — расцвел Дотт.
Гений — существо, способное решать проблемы, о которых вы не знали, способом, который нам не понятен.