Некрополь
Шрифт:
Главная орудийная палуба Шипа тянулась к штабным помещениям длинным коридором, ширины которого хватило бы для «Лемана Русса». Он был выкрашен в мясной темно-красный цвет и через каждые двадцать метров укреплен толстыми переборками. Пол был решетчатый, внизу виднелись трубы, провода и кабели. Между уровнями работали просторные грузовые лифты, предназначенные для подъема снарядов со складов, расположенных где-то в брюхе Шипа, на артиллерийские этажи. Металлические стены коридора были покрыты витиеватыми символами, зловещими тошнотворными
Вероятно, кости человеческие. Наследник был неравнодушен к таким деталям.
Команда зойканских штурмовиков в пятнистой охре встретила их обстрелом из укрытий в дальнем конце коридора. Один из ополченцев, мужчина, чье имя Гаунт теперь уже никогда не узнает, был сражен первыми же выстрелами. Его кровь забрызгала костяные иконы на стенах, и символы зашевелились.
Ларкин, увидев это, отшатнулся в ужасе, его чуть не вырвало. Жуткие символы были живыми и радовались крови. Он чувствовал, что от страха может потерять сознание.
– Решил отдохнуть? – сухо спросила Банда, проходя мимо него и отстреливаясь. Имперцы жались к стенам и прятались за переборками, медленно продвигаясь к вражеским позициям под непрерывным огнем.
– Отдохнуть? – выдохнул Ларкин. Он негодовал. Он не позволит какой-то насмешливой ткачихе из трущоб подтрунивать над ним.
Забыв страх, он встал на одно колено, размял шею, поднял снайперскую лазвинтовку и выстрелил в глазную прорезь зойканцу в двадцати шагах впереди.
– Хорошая работа, – прокомментировала Банда из своего укрытия и шутливо послала Ларкину воздушный поцелуй.
Ларкин ухмыльнулся и убил еще одного. Или эта женщина начинает ему нравиться, или он сам ее пристрелит.
Еще один ополченец упал, рассеченный выстрелом. Их слишком плотно зажали на входе, прорубленном Гаунтом. Люди прятались в боковых комнатах, но места не хватало.
Роун запустил стволовой заряд по коридору, но у зойканцев было достаточно места в укрытии.
– Дреммонд! – крикнул Гаунт.
Огнеметчик все еще возился, пытаясь протащить громоздкие канистры через узкий проход, вырезанный энергетическим мечом. Лаззаряды испещрили металл вокруг него. Рядом с ним повалился с пробитым затылком Призрак по имени Лоннер.
Без Дреммонда было не обойтись. Гаунт и Коли втащили огромного Призрака, а Дреммонд придерживал свой огнемет, следя, чтобы трубка не погнулась, а воспламенитель не остыл.
Он потянул за спусковой крючок, и волны испепеляющего пламени прокатились по коридору, уничтожая врагов. От раскаленного вихря пошла пузырями краска на стенах, а извивающиеся костяные руны завизжали.
Он окатил холл контрольным залпом, и Роун, Халлер и Брагг двинулись вперед. Брагг подошел к укрытию врага и переступил черные, оплавившиеся трупы. Слева от него обнаружился еще один коридор, и он выпустил очередь в
Халлер шел рядом, когда полуобгорелый зойканский солдат бросился на ополченца. Почерневшее существо в керамитовых доспехах, наполовину вплавившихся в его плоть, обезумев, рвало офицера на части. Халлер закричал в ужасе. Роун схватил зойканца и отшвырнул от Халлера. Тот ударился о стену, и прежде чем успел подняться, Роун четырежды прострелил его.
– За мной должок, Призрак, – сказал Халлер, поднимаясь.
– Нет, трущобный. Я не люблю, когда мне кто-то должен. Забудь.
Халлер замер, словно его ударили по лицу. Ему не слишком-то понравился танитский майор, когда их впервые представили. Банда тогда прошептала, что у Роуна «ядовитые глаза». Похоже на правду. Даже спесивые вольпонцы – и те, кажется, больше усилий прилагали, чтобы установить товарищеские отношения, чем этот танитский ублюдок.
– Как угодно, – проговорил Халлер.
– Именно, – хохотнул Брагг. Он-то понимал, что сейчас было не то место и время, чтобы рассказывать историю Роуна, из которой стало бы ясно, что Роун ненавидел Гаунта с нечеловеческой страстью именно потому, что «за ним был должок».
– Заткнись и займись делом! – фыркнул Роун. Из боковых коридоров уже доносился шум, там показались новые зойканцы и открыли огонь.
К тому моменту основная ударная группа уже подтянулась. Жильбер бросил вперед группу Аристократов, и они забрасывали туннель гранатами. Мак-Веннер поспешил направо с четырьмя танитцами и группой ополченцев, чтобы прикрыть их от ответного огня противника. Лаззаряд задел его руку и отшвырнул на пол. Домор, шедший следом, склонился над раненным разведчиком, одновременно доставая лазерным огнем спрятавшегося стрелка и зовя медика. Рядом одна из ткачих, Винья, съехала по стене, лаззаряды вспороли ей живот. Несколько солдат протолкалось мимо Домора в боковой туннель, освещая его лазерным огнем.
Герран перебежками добрался до Домора, в одной руке держа лазпистолет, а в другой аптечку.
– Мак-Веннер… – начал Домор. Врач упал на колени рядом с раненным разведчиком. Лаззаряд разорвал левый локоть и уничтожил бицепс. Он сжался, скуля от боли, но совладал с голосом.
– Сперва – ее! – выдавил он, кивая на Винью.
– Дай взглянуть, Мак-Веннер, – попросил Герран.
– Нет! Ты знаешь, фес тебя, очередность: сперва критические случаи! Ее подстрелили! Осмотри ее!
– Дай ему это, – велел Герран Домору, передавая тому пачку инокуляторов с мощными обезболивающими. Он подполз к растянувшейся на полу ополченке. Она согнулась, словно сломанная кукла, упершись подбородком в грудь, затылком прижимаясь к стене. Кровь растеклась под нею широкой лужей. Сама рана покрылась обугленной неровной коркой, но удар изрезал внутренности, и она быстро теряла кровь.
– О, фес! – выплюнул Герран. – Помогите мне здесь, кто-нибудь!
Рядом оказался Коли.