Немец
Шрифт:
— Если только с тобой, — усмехнулся Антон.
— Или лучше все-таки с Ритой, а?
— Думаю, с Ритой у меня все, — ответил Антон. — Сам подумай, разве может быть у нас что-нибудь серьезное? Так, мимолетное увлечение.
— Совсем недавно ты по-другому говорил и, как мне кажется, по-другому думал.
— Я часто о ней вспоминаю, но что толку?
— Не знаю, на твоем месте я бы не сдавался.
— Вы что, сговорились? Даже дядя Саша, и тот мне намекал: «Не упусти, хорошая девушка»… Откуда мы знаем, хорошая
— А тебе-то самому как кажется?
— Честно? Мне кажется, лучше ее нет и не будет. И я не имею понятия, отчего так! У нас в России самые лучшие девушки, все в мире это признают. Даже ты, когда мы искали твоего дядю, и было, мягко говоря, не до того, поминутно заглядывался тут на каждую вторую…
— Правда?
— Да ты сам этого не замечал, но со стороны виднее. И умницы все, и свои, опять же. Но Рита, она особенная. Ладно, ничего не поделаешь. Зато ясно теперь, что я не женюсь никогда.
— Это ты брось.
— А что? Зачем жениться, если буду все время Риту вспоминать? Это нечестно.
— Хорошо, не женись. Кстати, хочешь, я с Ритой поговорю?
— Ты что, с ума сошел, Ральф? Нет, жизнь сама рассудит, как лучше. Давай оставим этот романтический разговор.
Со стороны леса раздался протяжный звук, напоминающий вой. Друзья прислушались.
— Волки? — шепотом спросил Ральф.
— Может быть, — ответил Антон. — Знаешь, в детстве мы любили ходить ночью на кладбище…
— Странное увлечение, однако.
— Погоди, я не все сказал еще. Мы туда ходили нервы пощекотать, проверяли себя.
— В Германии дети друг другу на ночь страшные истории рассказывают.
— Мы тоже страшные истории рассказывали в Москве, но в деревне детвора ходила на кладбище. Прогуляемся?
— Не горю желанием…
— Пошли, пошли, Ральф, — Антон «завелся». — Возьмем карабин, если боишься. Или ты уже совсем старик?
— Ладно, — проворчал Ральф, — только ради тебя. И еще вот что: давай водки прихватим. А лучше шнапсу, если можно.
— Я слышу слова настоящего мужчины! Молодец, Ральф, ты уже почти обрусел, — улыбнулся Антон и скрылся в доме.
— Немудрено, — прошептал, улыбаясь, Ральф.
Ральф провел ладонью по рассохшимся доскам. Когда-то именно тут, на этой лавочке Антон целовался с некоей деревенской особой, а еще раньше, быть может, на этом месте устраивали перекур германские солдаты. А сегодня ночью, тут же, в глуши, вдали от цивилизации, на этой самой лавочке сидит себе баварец Ральф Мюллер и ждет, когда его русский друг Антон принесет из дома водку, чтобы не было страшно идти ночью на кладбище…
«Как же все изменилось в моей жизни за этот год», — подумал Ральф.
В сенях раздались шаги. Отворилась дверь, скрипнули петли. Показался Антон с винтовкой и целлофановым пакетом в руках.
— Короче, шнапс дядя Ваня выпил, а бутылку забрал в качестве сувенира, — прошептал он, протягивая
— Я на кладбище есть не буду! — запротестовал Ральф.
— Это и не требуется. Разберемся после. Папа твой спит. Храпят с дядей Колей хором, даже, по-моему, в одной тональности.
— Отец, должно быть, под сильным впечатлением от увиденного, — сказал Ральф.
— Надо думать.
Идти поначалу было легко и приятно. Было прохладно, ветерок стих, стояла звенящая тишина. Когда проходили мимо крайней избы, услышали заливистый храп дяди Вани.
Выйдя из деревни, направились вверх по проселочной дороге, усаженной с левой стороны одичавшими яблонями. Когда дорога начала забирать влево, Антон и Ральф пошли в противоположную сторону, через поле, в направлении чернеющей лесной массы. Когда достигли леса, ветер усилился, а с ним пришел конец царству тишины. Мир наполнился шорохами, скрипом, завываниями — ночная чаща сначала робко зашептала, а после уже заговорила в полную силу. Показались большие деревянные кресты.
— Их мы больше всего боялись, — прокомментировал Антон, направляя на крест луч предусмотрительно захваченного из дома фонаря. — Нам чудилось, что они скрипят и вот-вот упадут.
— Картина жуткая, — согласился Ральф. Ему здесь совсем не нравилось.
За могилой с крестом показалась металлическая звезда. Красная краска на ней вся выцвела, и ее сохранившиеся фрагменты скорее походили на следы запекшейся крови. В звезде зияли несколько небольших отверстий.
— Что это за дырочки? — поинтересовался Ральф.
— Следы от охотничьих пуль, — ответил Антон. — Какие-то подонки развлекались.
— Стреляли в звезду на могиле!? Ужас, но как можно?
— Мир не без злых людей. Скорее всего, правда, это были пацаны необразованные, просто дураки. Эх, надо бы поменять звездочку, — сказал вдруг Антон. — Ведь она такая пробитая здесь лет двадцать уже. А лучше крест поставить.
— Правильно, — согласился Ральф. — А что это за цепочка на ней ржавая?
Они подошли ближе. Ральф то и дело оглядывался по сторонам. Ему хотелось скорее покинуть это мрачное место. Антон отвязал цепочку и поднес ее к фонарю. На цепочке висел проржавевший овальный предмет.
— Странно, она что, всегда тут была? Я и не замечал раньше… Так, на что это похоже? Это похоже на солдатский жетон. Только не могу разобрать, что на нем выгравировано… Цифры, а ниже буквы. Ральф! Скорее всего, по-немецки написано. Подойди, пожалуйста.
Ральф взял жетон в руки и прочел:
— «Ефрейтор…» Дальше не разобрать… Так, по-моему, тут написано «Зигфрид Раин… Рейн… Зигфрид Рейнвальд». Какой-то ефрейтор Зигфрид Рейнвальд. Интересно, кто это немецкий жетон повесил на русскую звезду?