Немезида
Шрифт:
Но вместо этого он пересекает грязную дорогу, ведущую к кварталу низшего класса. По крайней мере, я предполагаю, что речь идёт именно об этом квартале на основании бедных палаток и светловолосых людей. Я задерживаю дыхание и просто знаю, что отец обнаружил жителя со светлыми волосами и серебряными глазами, скрытого Создателя, возможно даже маленького Бардо. Но кварталы низшего класса приходят и уходят. Затем снова следует пустыня. Змей-Наблюдатель пролетает тут и там над группой путешественников, но не спешит спуститься вниз, чтобы всмотреться. У него определенно есть цель, я замечаю это,
— Кайра, — шипит Рашиди королю.
— Кайра? — повторяю я, перебирая в памяти все уроки истории с моим наставником Алдоном. Когда-то давно Кайра была столицей Теории. Во время Великой войны между королевствами, Скалдинги сравняли её с землёй. Эта победа считается одной из величайших военных достижений в истории Серубеля несмотря на то, что Теория, в конченом итоге, выиграла войну и серубелианских рабов, нанеся ответный удар.
Король Сокол наклоняет голову, всматриваясь в дым, словно пытается разглядеть мысли Видящего. На мгновение меня охватывает паника, и я задаюсь вопросом, способны ли Линготы на подобное. Но потом вспоминаю, как король рассказывал, что не может читать мысли животных.
— Почему серубелиянцев интересует сгоревший город? — спрашивает он, поворачиваясь ко мне. — Сепора, вы узнаете человека, который отправил Змея?
Я киваю, чувствуя отчаянную потребность соврать. Но я беспомощна против короля и его дара.
— Это генерал Галион, Ваше Величество. Главнокомандующий армии Серубеля.
Это, похоже, его удивило.
— У вас есть идеи, почему его так очаровал город, сгоревший дотла?
Сначала я качаю головой. Затем осознаю, что прекрасно знаю, чего хочет Галион. Чего хочет отец. Почему он так интересуется городом, от которого остались лишь пепел, да руины.
Яд Скалдингов.
Король должно быть видит, как меня озаряет осознание, он подходит ближе, тень от огня танцует на его лице, а его обычно карие глаза отражают оранжевый свет костра. Со всей этой золотой краской, покрывающей его тело, кажется, что он пылает. И снова я хочу сделать шаг в сторону от него, подальше от его всезнающих глаз.
— Что с этим городом, барышня Сепора?
Что мне ответить? Как вести себя, учитывая его дар? Я решаю, что недоговаривать — это лучшая стратегия. Он не сможет распознать ложь в том, чего я не скажу.
— Они не собираются оккупировать город, Ваше Величество. Они нацелились на пепел.
У него отвисает челюсть.
— На пепел? Но почему?
Я вздыхаю.
— Потому что пепел содержит яд Скалдингов, Ваше Величество, а он очень взрывоопасен.
Вот тебе и недоговаривать.
22. ТАРИК
Собрание совета длится до глубокой ночи, и больше всего Тарик хочется покинуть тронный зал и удалиться в свою постель. Он был молчалив, но внимательно наблюдал, позволяя советникам высказывать свои идеи по поводу того, что могли означать
Значит мы должны бороться одновременно с чумой и с Серубелем. Слишком много всего, чтобы править так же тихо, как мой отец. До сих пор единственно тихое в его правлении было только название самой чумы, которая охватила его граждан, будто разнеслась ветром. А теперь ещё весь его совет должен думать о том, как подготовиться к войне, в то время как чума свирепствует в рядах Маджаев. К счастью для них, Маджаи размещены в Лицее, с другими Избранными, и Целители лечат их по первому щелчку командующего. Но если Маджаев ослабит болезнь, они даже не смогут тренироваться. А их тренировка никогда не была так важна, как сейчас.
Но его всё ещё мучают вопросы. Вопросы, на которые не может ответить его собрание. Вопросы, которые он вообще не смеет задавать, чтобы не посеять панику. Когда его лучшие советники и ученые, наконец, покидают тронный зал, выглядят они также устало, как и он, и Тарик просит Рашиди подойти ближе. Как только двери закрываются за последним из них, Рашиди широко зевает, прежде чем приблизиться к своему королю.
— Да, Ваше Величество?
— Позовите Сепору.
— В это время? Ваше Величество, она, наверняка, спит.
Тарик качает головой.
— Нет, она еще не спит. Я увидел по выражению ее лица, что видения, которые показали глаза Видящего Змея, привели её в замешательство. Она еще не будет спать. И я хочу знать, почему.
Требуется почти час, прежде чем барышня Сепора появляется переде ним. Она выглядит растрепанной, веки отяжелели, словно на ресницах весит груз. Ее великолепные волосы свободно спадают на спину, как накидка, волнистые из-за кос, которые были заплетены прежде.
— Простите, что потревожил ваш сон, Сепора.
Она вздыхает.
— Я не спала, Ваше Величество.
Как он и думал.
— У меня к тебе много вопросов.
Она кивает. Значит, она это предвидела. Может ли это означать, что во внутреннем дворе она что-то утаила? И разве это удивительно при таком количестве зрителей?
— Я могу присесть, Ваше Величество? — спрашивает она. — Боюсь, что события дня берут свое.
— Конечно. — Он и забыл, что она провела весь день, исследуя дворец, не говоря уже об эпизоде после поимки Змея. Она такая усталая, что прежде, чем он успевает приказать принести ей стул, она поднимается по лестнице, перешагивая через ступеньку и садится на верхнюю, поближе к трону. Постаравшись спрятать ноги под себя, она обхватывает себя руками, словно ей холодно, и выжидающе смотрит на него.
— Чем я могу быть полезной? — спрашивает она.
Необычное сияние покинуло сбежавшую из гарема девушку, и он сожалеет об этой утрате. Возможно, она просто устала, и это вовсе не уныние, которое она бессознательно излучает сейчас. Всё же он должен быть осторожным с этим ее внезапным желанием сотрудничать. Он прекрасно знает, что чрезмерная отзывчивость — это не выдающиеся её черты характера. В то же время, возможно, она просто хочет побыстрее покончить с этим допросом. И он не может винить её в этом.