Немезида
Шрифт:
— Как вы знаете, только что был созван мой совет. У большинства моих советников сложилось впечатление, что Серубель стремится начать войну. Что вы думаете по этому поводу?
Она наклоняется вперёд и упирается локтями в колени. Одно мгновение она обдумывает, что ответить, затем, кажется, всё же решает отказаться от ответа, который не о чём не скажет.
— Разве имеет значение, что я думаю?
— Я не сказал, что это имеет значение.
— Тогда вы, безусловно, не будете возражать,
— Я также не сказал, что это не имеет значения.
Она фыркает.
— Я всего лишь служанка. У меня нет таких высокопарных мыслей, как у короля и его советников.
Но это вопиющая ложь. На самом деле, у Сепоры есть мнение по этому вопросу, и даже очень сильное, отчего Тарику еще больше хочется его узнать. Прежде чем ему удается убедить ее, Рашиди заканчивает её игру.
— Выкладывайте всё на чистоту, немедленно, — рявкает он. — Не стоит шутить с королем, тем более в столь поздний час. Гордость пирамид, вы даже жрицу сведёте с ума.
Ее плечи опускаются, и она надувает губы.
— Боюсь, я согласна с вашими советниками, — выдаёт она Тарику, стараясь не смотреть на Рашиди.
— Почему они хотят войны с нами? — спрашивает Рашиди. — Несомненно, они сохранили в своей истории записи о таких глупостях.
Сепора бросает на него сердитый взгляд, в нем проскальзывает прежний блеск. Тарик подавляет усмешку.
— Возможно, они хотят создать новую историю, — огрызается она.
— Скажите, — начинает Тарик. — Скажите, почему они хотят начать войну.
Сепора вздыхает и устремляет свой взгляд вниз, на мраморные ступеньки.
— Ни для кого не секрет, что король Эрон считает, будто Теория смотрит на всех с высока и заслуживает взбучки. — Она согласна с тем, что Теория смотрит «с высока», но не одобряет, что ей нужна «взбучка».
Любопытно.
— Из-за этого недалёкого мнения он поставит на кон жизнь своих граждан? — переспрашивает Рашиди с нескрываемым презрением на лице.
Тарик поднимает руку. Назвать короля Сепоры недалёким не лучший способ, чтобы выведать у неё правду.
— Пожалуйста, друг. Позвольте ей сказать.
Рашиди что-то бормочет себе под нос, и Тарик надеется, что это извинения.
— Вы требуете от меня предать своё королевство.
Страх в ее глазах говорит, что глубоко внутри она ведет свою собственную войну. Она всё ещё лояльна по отношению к своей старой родине. Он может это понять, но ее лояльность не может быть превыше безопасности его королевства.
— Возможно, если я буду знать его причины, я смогу предотвратить смерти в обоих королевствах.
— Если Теория настолько превосходит Серубель, почему тогда вы хотите предотвратить очередную победу для своей истории? — горечь в ее голосе
Возможно, если они не будут втянуты еще в одну войну с ее родиной.
— В войне нет победителей, Сепора. Есть только королевства, понесшие меньшие потери.
Она проводит рукой по своим густым светлым волосам, переносит их вперёд и начинает рассеянно заплетать прядь. Проходит несколько долгих мгновений, прежде чем она снова заговаривает.
— Он хочет контролировать Теорию. Господствовать над нею, как делает это с Серубелем.
Рашиди отрывисто смеётся.
— Он сумасшедший? Он на самом деле думает, что сможет нас победить?
Тарик не отводит взгляд от Сепоры. Ее глаза говорят ему, что она считает это возможным.
— Откуда вам известны его планы? — мягко спрашивает он. — Король не стал бы делиться ими с кем попало, особенно со служанкой.
Она кивает, словно ждала этого вопроса.
— Я жила в замке, Ваше Величество. Работала в непосредственной близости с королем.
Тарик озадачен правдой в ее глазах. Она жила в замке и работала рядом с королем? Он бросает взгляд на охранников, стоящих у двери тронного зала. Они слышали весь разговор, и все же он верит в их умение хранить тайны. Нельзя исключить, что служанка, такая же, как Сепора, точно также, как и эти охранники, услышала что-то не предназначенное для ее ушей.
Но, возможно, что всё совсем иначе.
— Вы — шпионка, Сепора? Вас послал сюда лично сам король Эрон?
Она улыбается. Он пытается вспомнить, видел ли уже что-нибудь столь же красивое, и не может. Немного смутившись, он ёрзает на стуле. Рашиди бросает на него любопытный взгляд, из-за чего Тарик хмурится.
— Нет, Ваше Величество. Я точно не шпионка. Но если вы спрашиваете, попыталась бы я предупредить Серубель о грядущем нападении, тогда должна честно признать: кончено, попыталась бы.
Снова правда.
— Зачем вы приехали сюда?
— Король плохо со мной обращался. Требовал слишком многого, навалил столько обязанностей, что я не могла справиться. Я была там несчастна.
Снова честный ответ. Он не знает, что об этом думать. Как в таком юном возрасте можно быть доверенным лицом короля?
— А здесь вы счастливы?
Он почти стонет от своей прямоты, не смея поднять взгляд на Рашиди. Его друг, скорее всего, удивлён тому, в какую сторону повернул разговор. Да и почему бы ему не удивляться? Раньше он никогда не проявлял интереса к женскому полу, если не считать Патры.