Немезида

Бэнкс Анна

Если бы она только знала.

— Я… Мне как-то нехорошо от всего этого, — говорю я. — Ты не могла бы отвести меня в мои покои, чтобы я могла прилечь?

— Конечно, барышня, — от меня не ускользает, какое облегчение звучит в ее голосе, что она получила возможность избавиться от моей компании.

20. ТАРИК

Тарик и Патра находят утешение на террасе большого дворцового сада, своеобразного оазиса среди пустыни, коей является Теория. Хотя во дворце на каждом углу есть и другие

сады поменьше и внутренние дворики с цветущими живыми растениями, которые используют для прогулок, но большой сад, однозначно, нравиться Тарику больше всего. Он самый уединённый из всех, но, возможно, он любит его, потому что незадолго до последнего путешествия короля Кноси в Вачук, он помогал отцу планировать его. Вместе они наблюдали, как садовники рассаживают зелень, смешивая сухой песок с плодородной почвой. Стали свидетелями того, как солнце и вода, которая попадала в сад в виде небольшого ручья, извлекли из земли новую жизнь. Это был мирный, медленный процесс, который всё ещё вселяет в Тарика чувство, что он совершил хотя бы этот маленький подвиг среди горы обязанностей, доставшихся ему по наследству после смерти отца.

Заходящее солнце извлекло пьянящий аромат из цветков лотоса, сладость растений окутала Тарика и напомнила ему, что лотос был главным цветком на похоронах его отца, и что в некотором смысле, он символизирует большие перемены в его жизни. Однако успокаивающий земляной запах ромашки отгоняет его страхи, и это одна из многих причин, почему этим вечером он решил прийти в сад.

Эти страхи, и то, что его слуги продолжают заболевать Тихой Чумой. Болезнь стремительно распространяется по дворцу, и поэтому Тарик чувствует, что безопаснее находиться среди тишины цветов и кустарников, чем в тишине чумы. Только сегодня днем его посыльный Долис упал в обморок, и вскоре после этого у него началось кровотечение из носа. Ему потребовалась помощь одного из трёх Целителей, которым Тарик приказал круглосуточно дежурить во дворце. Хотя Долис спит, и его лечат с особой тщательностью, его болезнь протекает тяжело. Для Тарика пытка слушать отчеты дворцовых Целителей, прежде всего потому, что этикет не даёт ему лично навестить Долиса, которого он тайно считает другом.

С такими тяжелыми мыслями Тарик сидит на скамейке, затачивая свои вручную изготовленные стрелы, в то время как Патра удовлетворенно вылизывает себя, лежа у его ног, и здесь его находит Рашиди. Он предпочел бы смотреть на закат только в обществе своей кошки, но знает, что должен сделать исключение для своего лучшего советника. Поэтому отгоняет на задворки сознания пьянящий аромат сада — и новое значение, которое он несет для него — и сосредотачивает свое внимание на усталых движениях старого друга.

— Ваша помощница вернулась из поездки? — не поднимая головы, спрашивает Тарик.

Он не хотел сразу спрашивать о Сепоре, и был удивлен, что из всех проблем и насущных вопросов, о которых мог справиться, он решает поинтересоваться своей недавно освобожденной наложницей.

— Нет, не вернулась.

Тарик улыбается, когда слышит облегчение в голосе пожилого человека.

— Знаете, это был компромисс, Рашиди. Я возьму жену, а вы возьмёте помощника. Видите, как это работает? — и снова он возвращается к теме Сепора. Почему?

— К сожалению, вижу, Ваше Величество.

Тарик тихо смеётся. Он кладёт наточенную

стрелу в колчан и берёт тупую из кучи на скамье. Прошло какое-то время с тех пор, когда он практиковался в стрельбе из лука. Это было единственное боевое искусство, в котором он превзошел Сетоса, и, если хочет и дальше оставаться на высоте, ему нужно иногда тренироваться. Не то, чтобы он собирался тренироваться сегодня вечером. Атмосфера в саду не подходит для насилия и всего, что как-то с ним связано, а скорее для сосредоточенного изготовления стрел, достойных полета.

— Что привело вас ко мне, Рашиди?

— Простите меня, сир, я знаю, что вы любите проводить свои вечера в тишине.

Это правда. Тишина стала его самым ценным сокровищем, даже важнее приема пищи. Кажется, что в любые другие часы дня кто-то обращается к нему, или в некоторых случаях говорит с ним. Как бы то ни было, он отчаянно нуждается в нескольких выкроенный моментах одиночества, даже если для этого нужно порой улизнуть от Рашиди. Но по большей части он понимает, что это небольшая роскошь, оставшаяся в его жизни.

— Вы всегда — исключение, друг.

Краем глаза он видит, как Рашиди нервно двигает руками. Обычно он никогда не волнуется. Он помнит тот день, когда Рашиди пришлось сообщить отцу, что его любимая кошка умерла, и что он сам убил ее, потому что та напала на охранника. Рашиди даже не моргнул, когда сообщал ему эту новость. То, что старик теперь так нервничает, беспокоит Тарика.

— Караван отправится в Хемут утром, — объявляет Рашиди, его голос не выдаёт такого волнения, как поведение.

— Отлично, — когда Рашиди больше ничего не говорит, Тарик смотрит на него. — Вы пришли сказать мне только это? Разве я стал таким злобным тираном, что мой самый доверенный советник больше не может свободно проинформировать меня о происходящем в стране?

— Нет, Ваше Величество. Я пришел, чтобы обратиться с просьбой.

Тарик готовиться к спору. Нет ничего лучше ссоры с самым высокопоставленным советником, чтобы испортить прекрасный закат. Великие пирамиды, если речь пойдет о назначении Сепоры помощником…

Он поднимает взгляд и осматривает стену сада, чтобы подготовиться к худшему. Большое светило уже прошло половину своего пути; веки Тарика тяжелеют. Его плечи немного поникли, так как только Рашиди может его видеть. Но ему нужно еще позаботиться о корреспонденции, прежде чем он удалится в свои покои. Король не исчезает вместе с солнцем. И, судя по всему, он больше не сможет найти утешения в саду.

— Вам нужен помощник, Рашиди, и госпожа Сепора столь же хороша, как и любой другой.

— Я не об этом хотел просить, сир. Ну, не совсем об этом.

— Что же вы от меня тогда хотите?

Его голос звучит резче, чем он хотел. Однако Рашиди обладает даром преподносить информацию таким образом, что Тарик не может отказать. Но каким бы уставшим он сейчас не был, он не в настроении позволить одержать над собой моральную победу.

— Если позволите, Ваше Величество, я хотел бы сопровождать завтра караван в Хемут.

Это неожиданно.

— Зачем?

— Это одно из самых важных решений в вашей жизни, Ваше Величество. Кажется нецелесообразным поручить такое, так сказать, мероприятие кому-то ниже меня. Я хотел бы выступить в качестве посла от вашего имени. Король Анкор известен своим тяжелым характером.