Немезида
Шрифт:
Комната уютная, но величественная и роскошная во всех отношениях.
Я чувствую взгляд Тарика на себе и поворачиваюсь к нему.
— Это была опочивальня моего отца, — говорит он, обводя взглядом комнату. — Рашиди настоял, чтобы я использовал ее, но я предпочитаю свою старую комнату в другой стороне дворца. Здесь слишком много места для размышлений.
— У короля должно быть место для его возвышенных мыслей, — раздаётся голос Рашиди из угла позади нас.
Он сидит в кресле, зажав свой длинный золотой посох в локте.
Я склоняю голову, приветствуя старого советника.
— Рада вашему безопасному возвращению, Рашиди.
Он склоняет голову на бок.
— Ах, действительно?
Румянец покрывает мои щеки. Что он знает о нас с королем? Или он просто говорит о нашем взаимном отвращении друг к другу.
— Конечно, — отвечаю я. — Сейчас такое время, когда королю нужен его самый надежный советник. И какие возвышенные мысли тяготят вашу душу сегодня вечером, Ваше Величество? — спрашиваю я, поворачиваясь к Тарику.
— Боюсь, их несколько. И держу пари, такие же, что привели тебя в мою спальню, Сепора.
Он кладет мне руку на спину и ведет к зоне отдыха возле балкона, где уже сидит Рашиди. Когда Тарик садится напротив меня, старый советник бросает на меня неодобрительный взгляд. Я хорошо знаю, что барышне не пристало посещать королевскую опочивальню посреди ночи, служанка или нет. Ночные посещения для женщины, не являющейся женой или наложницей, видимо, неприемлемы в любом королевстве. Во всяком случае, в Серубеле, это считается неподобающим. Но мы уже давно оставили позади границы между правильным и неправильным. Тарик прав, что держит дистанцию. Нельзя, чтобы мои чувства к нему повлияли на этот разговор. Или его чувства ко мне.
— Вы приняли решение насчет кратория? — спрашиваю я.
— Да, — он наклоняется вперед, аккуратно складывая руки перед собой и упираясь локтями в колени.
— Сепора, вы должны понимать, что я не могу игнорировать советы военачальника и своего ближайшего советника.
Ага. Значит Рашиди одного мнения с Моргом. А Тарик согласен с ними обоими. Мое сердцебиение прерывается — один раз, два. Тарику очень хорошо удается не вмешивать в этот разговор свои чувства ко мне. Теперь я должна сделать тоже самое.
— Значит, вы собираетесь использовать его, как оружие, — я чувствую, как тяжелеет в груди, словно она заполнена водой, которая вот-вот опустится в живот и выплеснется на колени, затопив меня. — Против Серубеля.
— Если они используют его против нас, то да. Мы должны дать отпор. Порядок Теории диктует это. На самом деле это не было моим решением. Если у меня есть способ защитить свой народ, я должен использовать его, Сепора.
— У вас есть нефарит, чтобы защитить народ.
Рашиди вздыхает.
— Если мы не будем бороться с теми, кто напал на нас, мы покажим уязвимость всем окружающим нас королевствам. И подвергнем себя другим нападениям. Король
— Значит, все напрасно. Все, что я для вас сделала, — говорю я Тарику.
Я не буду смотреть на Рашиди. Он не тот, кто заслуживает мой гнев. Я встаю, иду к балкону и хватаюсь за занавеску, как будто она может послужить мне опорой, если я вдруг рухну от бушующих эмоций. Я слышу Тарика за спиной, чувствую его дыхание на затылке.
— Я несу ответственность, Сепора, — говорит он умоляющим голосом. — Ответственность, которая в этом вопросе связывает мне руки.
— Вы самый могущественный человек в этом королевстве, — говорю я, пытаясь сосредоточиться на луне над головой, а не тепле его тела позади меня. — Может быть даже во всех пяти. И все же ваш голос не перевешивает голоса голодного до войны военачальника и ворчливого старика?
— Я служил королевским советником в течение двух поколений, — возмущенно говорит Рашиди. — Как бы то ни было, вы прервали разговор, который намного важнее, чем благополучие королевства, которое хочет напасть на нас.
— Этот разговор можно продолжить в другой раз, — строго говорит Тарик. Затем его голос снова становится мягким, когда он говорит мне в волосы. — Морг не голоден до войны. Он выполняет свои обязанности, как и я. И в этот раз эти обязанности равны друг другу. Рашиди может быть ворчливым, но его верность принадлежит Теории. Я должен доверять ему.
Я дала этому человеку, этому мальчишке-королю слишком много. Я дала ему нефарит, рассказала о смеси из яда Скалдингов и спектория. Даже рассказала о Создателях и предупредила о предстоящем нападении отца. Я доверила ему все это и тем самым предоставила средства победить Серубель. Убить мой народ.
Я не могу вынести мысли об этом. Не сейчас. Борясь со слезами гнева, я отхожу от него. Лучше отстраниться физически, потому что он собирается создать между нами другую дистанцию. Как я могу доверять ему теперь? Как я могу служить ему, если он будет использовать меня таким образом.
— И какой разговор я грубо прервала? — шепчу я, зная, что Рашиди скорее приговорит себя к жизни в пустыне, чем расскажет мне что-то.
Но Рашиди даже рад поделиться своими новостями.
— Моя поездка в Хемут была успешной. Его Величество король Сокол возьмет в жены принцессу Тюль через четыре лунных цикла.
От этих слов я закрываю глаза. Конечно, вот о чем они говорили. Цель Рашиди состояла в том, чтобы объединить два королевства — Хемут и Теорию. Вот где он был эти четыре недели. А как легче всего объединить королевства, как не с помощью брака? И, конечно же, именно поэтому Тарик хотел поговорить об этом с Рашиди в другой раз; только с Рашиди. Без сомнения, он планировал рассказать мне обо всём наедине, нежно и ласково, как делает, когда у нас возникают разногласия. Но это не разногласие.
Это — еще одно предательство.