Немоногамия
Шрифт:
Говорю тихое: «Нет», бросаю футболку мужа в кресло.
— Тина — его племянница, круглая сирота.
— Если ты хочешь разжалобить меня этой информацией, то нет. Извини, — пожимаю плечами. — Я не хочу, чтобы эта девушка работала вместе с тобой.
Слегка качнув головой, Каминский снова затягивается. Его движения становятся быстрыми и нервными. Кажется, что вот-вот рванёт, если мы не остановимся. Знал бы Ян, что никакого скандала и не было бы, если бы не питбайк, колючки и Титов.
— У меня нет повода для увольнения
— Сильнее меня?
— Не утрируй.
Ян почти не смотрит в мою сторону. Наверное, от его желания близости не осталось и следа. Впрочем, это ведь то, чего я добивалась? В таком случае, почему же мне снова настолько гадко?
— Тогда уволь, — продолжаю стоять на своём, вспоминая противный голос помощницы и сквозящую неприязнь в отношении меня.
Уже не в первый раз.
— Уволить — не уволю, — отвечает муж. — Подыщу новое подходящее место работы и только тогда попрошу уйти по соглашению сторон.
— Мне кажется, слишком много чести как для той с кем не спишь.
Ян недобро усмехается, выбрасывает окурок в окно и разворачивается ко мне.
— Не понимаю какая муха тебя укусила, но я не стану вышвыривать Тину на улицу как нашкодившего котёнка по твоей первой же прихоти. Она была послушной девочкой.
— В отличии от меня.
— Заметь, не я это сказал, — произносит Ян и надевает примятую футболку, как символ того, что он не станет считаться с моим мнением.
Глава 27.
***
Почти всю дорогу до банкетного зала мы с Яном идём молча. Раздражённые, на взводе. Кажется, скажи хоть одно лишнее слово — непременно рванёт.
Я не успела ни переодеться, ни принять душ. Стало вдруг резко всё равно.
Позже Каминскому звонят и он отрывается немного вперёд, начиная громко и весело общаться по телефону, словно забывая о моем присутствии.
Я сбавляю шаг, наблюдаю за Яном со стороны. Смотрю ему в спину, чувствую накатывающую волнами злость и сжимаю пальцы в кулаки. Наверное, именно сейчас мне хотелось бы закатить настоящую истерику. Признаться наконец, что я так больше не могу и не хочу. Пусть Каминский валит к своей послушной и преданной девочке Тине и лепит из неё идеальную жену, которая в пылу ссоры ни за что не скажет, что сделала аборт на зло. Она даже не подумает свернуть в эту степь в отличии от меня.
Остановившись на тропинке, чувствую как сложно сделать вдох. В грудной клетке что-то давит, болит и распирает. Ян отдаляется, продолжая разговаривать с кем угодно, лишь бы не со мной.
— Ненавижу, — произношу негромко, но достаточно отчётливо, чтобы услышал муж.
Он замирает посреди дороги, прощается с собеседником и прячет телефон в карман штанов. Упирает руки в бока, раздраженно вздыхает. Я вижу как сначала опускаются, а затем поднимаются его плечи.
— Пойдём, Майя.
Каминский
— Пожалуйста, — цедит он сквозь зубы, после чего делает над собой усилие и неспешно идёт мне навстречу.
Подходит почти вплотную, берёт за руку. Из зала доносится громкий смех и музыка. Нас словно поторапливают всеми возможными способами.
Прикосновения Каминского остро жалят и обжигают кожу, но я сжимаю ладонь и следую дальше. Не в силах не думать о том, что, пока я по крохам пытаюсь получить внимание мужа всеми доступными способами, существует мужчина, который хочет дать мне его сполна.
В небольшом скромном зале полно гостей, еды и алкоголя. Я сразу же нахожу взглядом Титова, потому что его глаза впиваются в меня с первой секунды появления.
Сев за стол, беру столовые приборы и накладываю в тарелку еду, хотя аппетит отсутствует напрочь.
Интересно, как давно я нравлюсь Вове? Как давно он меня хочет? Неужели его влечение настолько сильное, что он готов пойти против Каминского и наплевать на многолетнюю дружбу? Все эти вопросы остаются, конечно же, неотвеченными. И сомневаюсь, что я когда-нибудь осмелюсь задать их лично.
— Как покаталась? – интересуется Жанна, которая сидит по правую от меня сторону.
Я едва не давлюсь вином, но вовремя беру себя в руки. Ромашина не может знать того, что было между мной и Вовой — это просто нереально. Поэтому можно нагло врать и притворяться сколько душе угодно.
— Прекрасно, — отвечаю с улыбкой.
— Надеюсь, ты не в обиде, что я рассказала Яну с кем именно ты поехала? Я не подставила тебя?
Сделав большой глоток вина, со звоном ставлю бокал на стол.
— Почему я должна на тебя обижаться? Мы с Вовой просто друзья, которые поехали покататься.
— Я так и подумала, но Каминский, как мне показалось, удивился.
Дёрнув уголками губ, смотрю прямо перед собой. Мой взгляд упирается аккурат в воротник белоснежной футболки Титова, которую не так давно я сминала пальцами. Затем ползёт выше, замирает на уровне губ. Их было приятно касаться и чувствовать.
В глаза посмотреть я так и решаюсь, хотя после скандала с мужем почти не испытываю угрызений совести за поцелуй. Разве что немного. Самую малость.
— Тебе показалось, Жанна, — резко отвечаю подруге. – Ян приехал сразу же после работы — жутко уставший. Вот и вся причина его поведения.
Позже в наш разговор включается и Валюша. Она расспрашивает меня о том, как прошла рабочая неделя и рассказывает о загруженности отеля, куда мы определили всех иностранных и иногородних гостей. Эта гостиница принадлежит родителям Черновой. Всем постояльцам сделали отличную скидку.
— Не представляю, как ты это терпишь, Ян, — посмеиваясь, произносит Валя.