Необходимые вещи
Шрифт:
– Договорились. Алан?
– Ну?
– Ты скучаешь по нему?
– Да, - сразу признался он.
– Все время, каждый день.
– Он вдруг почувствовал, что вот-вот расплачется и, отвернувшись, открыл створку буфета, чтобы выиграть время и взять себя в руки. Самым простым способом сделать это было поменять тему разговора и как можно быстрее.
– Как Нетти?
– спросил он и к своему облегчению заметил, что голос не выдает его состояния.
– Говорит, что лучше, но очень долго не подходила к телефону. Я уже представляла себе, что она лежит на полу без сознания.
– Может быть, она спала.
–
Он кивнул. Это тоже входило в сферу обязанностей полицейского. Частенько приходилось телефонным звонком поднимать людей с постели.
– Она сказала, что рылась в старых материнских вещах в сарае, но...
– Если у нее действительно желудочный грипп, то ты вполне могла позвонить, когда она была в уборной, а признаться в этом ей не хотелось.
– назидательно заметил Алан.
Она обдумала такой вариант и рассмеялась.
– Бьюсь об заклад, что так оно и было. Это вполне в ее духе.
– Конечно, - Алан заглянул в раковину и закрыл кран.
– Любимая, мы уже все вымыли.
– Спасибо, Алан, - она погладила его по щеке.
– Эй, смотри-ка, что я нашел, - он вытащил у нее из-за уха пятидесятицентовик.
– Ты всегда тут деньги хранишь?
– Как это у тебя получается?
– Полли с искренним восхищением смотрела на монету.
– Что получается?
– монетка так же незаметно и быстро исчезла меж полусогнутых пальцев. Он зажал ее между средним и безымянным пальцами, и когда повернул руку ладонью к Полли, в ней уже ничего не было.
– Как думаешь, может быть, мне броситься вслед за странствующим шапито и попроситься на работу? Она улыбнулась.
– Нет, оставайся здесь, со мной. Алан, ты считаешь, что глупо так беспокоиться по поводу Нетти?
– Конечно, - он засунул левую руку в карман, предварительно незаметно переложив в нее монетку и, освободившись от нее, схватил посудное полотенце.
– Ты вытащила ее из дурдома, дала работу и помогла с покупкой дома. Ты считаешь себя ответственной за нее, и я думаю, что в некотором роде так оно и есть. Если бы ты не беспокоилась о ней, я думаю, мне бы пришлось беспокоиться за тебя.
Она сняла с сушки последний стакан. Алан понял по ее внезапной болезненной гримасе, что она того и гляди уронит этот стакан, хотя он уже был почти сухой. Он сделал быстрый шаг вперед, слегка согнув колено, и подставил руку. Движение получилось настолько грациозным, что походило на танцевальное па. Стакан упал прямо в его подставленную ладонь не более чем в восемнадцати дюймах от пола.
Боль, промучившая Полли всю ночь, и стремление во что бы то ни стало скрыть от Алана, насколько она в действительности сильна, внезапно сменились желанием, таким страстным и неожиданным, что Полли была потрясена, даже более того - испугана. Она тут же смутилась от собственного порыва, устыдилась его, поскольку больно первобытна была его природа, называемая похотью.
– Ты двигаешься, как кошка, - сказала она, когда Алан выпрямился. Голос ее прозвучал глухо и хрипло. Она не могла избавиться от впечатления: стройные мужские ноги в изящном коленопреклонении, сильные и мускулистые бедра.
– Как тебе удается, здоровенному мужику, так быстро и легко двигаться?
– Не знаю, - Алан смотрел на нее с
– Что случилось, Полли? У тебя такое странное лицо. Тебе дурно?
– Мне дурно, потому что я вот-вот кончу.
Тогда до него дошло. Вот как. Ничего не было в этом плохого или хорошего. Все нормально.
– Посмотрим, так это или нет, - сказал он и шагнул ей навстречу с тем удивительным изяществом, какого невозможно было заподозрить в этом мужчине, встретив его на улице.
– Сейчас проверим.
– Он левой рукой поставил стакан на стол, а правую просунул меж ее ног так молниеносно, что она не успела понять как это произошло.
– Что ты делаешь, Ал...
– но тут его палец упругим и в то же время нежным движением прижал ее клитор и последний слог его имени превратился в выдох: "аааан". В тот же момент она очутилась у него на руках. Он поднял ее легко, как пушинку.
Она обняла его за шею, даже в такой момент не забывая о своих руках и прикасаясь к нему только запястьями. Руки ее застыли у него за спиной, как неуклюжая вязанка хвороста, но только эта часть ее тела теперь оставалась неуклюжей и застывшей, все остальное существо таяло.
– Алан, поставь меня на место.
– Даже не собираюсь, - он поднял ее еще выше. Поддерживая за спину между лопаток он с силой прижал к себе ее тело и слегка опустил, насадив на свой палец как стебель декоративного цветка на подставку. Теперь она качалась на его руке словно девочка на лошадке-качалке, а он помогал ей качаться, и Полли казалось, что она парит на чудесных качелях, ногами в воздухе, волосами в звездах.
– Алан...
– Держитесь крепко, милая дама, - сказал он, смеясь так легко, как будто в руках у него была не женщина, а пуховая перинка. Она откинулась назад, почти не ощущая его руки между ног, поглощенная собственным растущим возбуждением, но уверенная в том, что он не позволит ей упасть. Потом он снова притянул ее к себе, поглаживая по спине одной рукой и вытворяя чудеса другой. Что именно он делал с ней, Полли не пыталась определить, она лишь парила на этих удивительных качелях, вверх-вниз, вверх-вниз, и неустанно, словно в бреду, без конца повторяла его имя.
Оргазм накинулся на нее разрывной пулей, от самого сердца и во все стороны. Ноги раскачивались в шести дюймах от пола (один из шлепанцев слетел, проскользив по полу от кухни до дальней стены гостиной), голова откинулась назад, и волосы, пушистым искрящимся потоком проливались на руку Алана. А когда она взвилась на самую вершину удовольствия, он поцеловал ее в белую выгнутую шею.
Потом он поставил ее... и тут же поддержал, заметив, как дрожат ее колени.
– О, Господи, - сказала Полли бессильно улыбнувшись.
– О, Господи, Алан, я отныне никогда не буду стирать эти джинсы.
Он расхохотался, как безумный, повалился на стул, вытянув ноги, и смеялся чуть не до коликов, схватившись за живот. Полли сделала к нему шаг. Он схватил ее, усадил к себе на колени, а потом встал с ней на руках.
Полли снова почувствовала прилив желания, но на этот раз оно было гораздо явственнее, определеннее. Я хочу этого мужчину, думала Полли, я его желаю, всей душой, всем телом.
– Неси меня наверх, - прошептала она.
– Если не можешь так далеко, донеси до дивана, если это не под силу, возьми меня прямо здесь, в кухне, на полу.